Сергей Устюгов – Лекарь ушёл в будущее (страница 28)

Вдруг от дерева послышалось хрюкание. Это профессор открыл глаза, и, уставясь в одну точку перед собой, методично хрюкал. И, пожалуй, да, он немного походил на борова, только бородатого. Глазки его стали маленькими, нос шевелился, будто принюхивался, он даже ногами подергивал, словно собирался бежать. Вот тогда они сразу забыли про свои игры и заторопились.

В это время в кустах на все это таращились испуганные глаза. Мелкий мужичок дрожал и не решался бежать. Он видел, как они появились ниоткуда, как улетел ворон, как мужчина и женщина стали раздеваться. И вдруг, глаза его выпучились, среди бесов, которых он узрел на полянке, он узнал Генашио. Тогда он начал медленно отползать. Когда он тихонько вылез из кустов, то сразу припустил в сторону деревни.

Вера быстро встряхнула халат и надела на себя. Генашио начал выжимать свою одежду.

Вера подошла к профессору и потрогала у него лоб. Тот перестал хрюкать и замер. Тогда Вера погладила его по голове. Он довольно заурчал и даже изогнулся под рукой. Генашио подошел профессору и поднял его веки, посмотрел в глаза, они были красными. Кровь давит, решил Генашио, как привезем его в поместье, сразу кровопускание сделаю.

Вера тем временем отошла в сторону, и, обойдя кусты, пошла дальше вниз. Через минуту она вернулась. - Ох, Генашио, - потянулась она, и он снова залюбовался женской фигурой, - красота-то какая. Иди, посмотри.

Генашио пошел туда, куда показала Вера. За кустами внизу под холмом был луг, и за ним речка. На лугу паслось стадо коров, и двое мальчишек следили за ним. Лес на холме, где они были, кончался шагах в пятидесяти. А дальше была трава и кое-где кусты.

Солнце перевалило за полдень. Небольшие белые тучки одиноко плыли по синему небу. Действительно красота! Генашио на миг засмотрелся на коров, на кусты и на небо… Потом лай собак вернул его на землю.

Он поспешил назад. Вера уже выжимала одежду профессора. Он лежал на земле и пускал пузыри.

- Чем ты его накормила? - спросил Генашио.

- Да, конфет ему дала. Пусть порадуется, - сказала Вера.

- Надо отсюда выбираться, - сказал Генашио, - я пока не могу понять, где мы находимся.

- А я бы здесь осталась… - мечтательно протянула Вера, - был бы у нас здесь домик. Я бы доила козу, поила тебя молоком. К нам бы приходил профессор в гости. Ты бы лечил животных. Прямо сказка была бы.

Генашио на миг представил себе такую картину, и ему понравилось. Ну, может быть так и будет. Надо вот только закончить все дела.

Он помог Вере одеть профессора, тот сопротивлялся, как мог. Пришлось его стукнуть слегка, чтобы слушался, только после этого они спокойно одели его. И все равно он продолжал недовольно ворочаться и мычать что-то свое.

Вера с жалостью посмотрела на Петра Михайловича. Без очков, да еще в таком виде… Неужели его можно еще вернуть? Ничего наверно у Генашио не получится. Даже если его переправить в будущее, в их время, и там навряд ли доктора смогут что-то сделать.

- Вера, я сейчас пойду в деревню за подводой. Потом приеду сюда и заберу вас с профессором. И поедем ко мне в поместье, там у меня есть домик, там будем лечить профессора. Ты будешь вести себя как будто не в себе, а я буду тебя лечить. Я тебе потом скажу, как это делать.

Они сели рядом с профессором и достали из сумки бутерброды, которые приготовила заранее Вера и две банки шпротов. Их тут же открыл ножом Генашио, ему это показал профессор еще там, на даче. Вера постелила газету, и они начали обедать. Понемногу кормили профессора, тот же отказывался, видимо перекормила его Вера конфетами. Но Вера все равно умудрялась это делать.

Генашио понемногу успокаивался. Перемещение прошло хорошо. Скоро он узнает, где они, узнает какой сегодня день. Да, и глядя на профессора, он чувствовал, что справится с его недугом.

После обеда профессор уснул. Генашио посмотрел на свою одежду, крякнул, но все равно другой не было, и собрался идти в деревню.

Вера обняла его и так прижалась, что в Генашио снова загорелась молодая энергия. И он готов был все бросить, чтобы остаться с ней, но дела, прежде всего. Он повернулся и хотел пойти, но не успел сделать и шага, как из кустов выскочил один мужик, потом второй, третий, четвертый. Они раскинули рыболовную сеть и набросили ее на Генашио. Точно так же обошлись и с Верой и профессором. Через пару мгновений все они лежали рядком, спеленатые сетями.

Из кустов вышел хромой мужик. Невысокого роста, с хитрыми глазами, он оглядел пленников и прочитал заклинание от нечистого. Рядом с лежащими бегал щуплый мужичок. Он все время кричал, - вот они, вот они! Я же говорил там бесы вживую в лесу… А вы не верили…

Хромой отодвинул его и внимательно начал смотреть на пленников. Он разглядывал Веру, потом профессора, а от Генашио шарахнулся. - Бес, точно бес! - закричал он.

Генашио протер глаза от мусора, который попал при нападении и открыл рот. Перед ним стоял староста поместья Лука, и ехидно щурился.

- Ничего, мы тебя поджарим, обратно в ад улетишь. Не станешь на моего друга морок нагонять, скинешь его образ с себя. И станешь обыкновенным бесом. И тогда прикончим мы тебя…

Напрасно, Генашио пытался объяснить своему другу, что это он и есть. Тот ничего не хотел слушать. В конце концов, им каждому заткнули рот тряпками.

Всех троих потащили в телегу, закинули в нее и повезли в деревню. В телегу никто не сел, кроме старосты, все боялись бесов. Он только сегодня приехал в эту деревню, благо она была недалеко от поместья. И еще вчера сидел вместе с Генашио и выпивал, а сегодня бес его окрутил. Надо еще проверить настоящее ли его тело, или так, из чего-то сделано.

Худой мужик держал вожжи и управлял лошадью. Он шел в стороне от телеги. За ним шла толпа мужиков, они тихо обсуждали случившееся.

Староста Лука продолжал думать. А может это настоящий Генашио? Только опутала его ведьма, что рядом с ним лежит. Да, еще какой-то мужик ненормальный с бородой, который то мычит, то лает, то мяучит. Вот в нем бес точно еще плохо закрепился. Наверно, сопротивляется мужик, а бес берет свое, скоро совсем душу вытеснит, и место ее в мужике займет.

Телега двигалась к деревне по лесной дороге, на рытвинах ее сильно трясло. Генашио косился на Веру, ей легче, она мягкая, а ему каково… Профессору удалось вытолкнуть тряпку изо рта, и он время от времени начинал лаять, от его лая мужички шарахались и шептали заклинания от нечистого. Иногда профессор замолкал, и мужики облегченно вздыхали до следующего лая.

Телега еще тряслась некоторое время по лесу, потом повернула на дорогу. Дорога шла по полям, и по ней они скоро добрались до деревни. Вера смотрела на неказистые домики, худых и маленьких коров, овечек и тощих кур. По улице бегали грязные дети, бабы с красными лицами прибирались у ворот.

Конечно, Вера сравнивала со своим временем. Все-таки деревни в ее время выглядели гораздо лучше. Почти у каждого дома то мотоцикл, то машина. Дети одеты в разноцветные одежды, дома добротно построены и простоят еще сто лет. Нет, не хотела бы она здесь жить…

Подводу повернули к дому местного старосты и у ворот остановили. Мужики помогли стащить пленников с телеги и поволокли их в сарай, так распорядился староста поместья Лука. Он отчитал местного старосту, что плохо следит за хозяйством в деревне, погрозился доложить феодалу. Староста прямо расстилался перед Лукой. Кому хотелось испытать на себе хозяйский гнев, обычно это выражалось в наказании плетьми. И после такого наказания шевелиться нельзя было еще с месяц.

В сарае у них выдернули тряпки изо рта. Их развязали. Профессор начал неожиданно мяукать, да, так, похоже, что собаки начали беспрестанно лаять. Мужики хотели ему снова заткнуть рот тряпкой, но Генашио, растирая тело, подозвал Луку старосту и сказал, - Лука, ты, что не знаешь, что делать? Дай ты ему сок сон-травы, только разбавь его водой, и он быстро уснет.

Лука послушал Генашио, распорядился, и уже через некоторое время профессор начал похрапывать, а вместе с ним и Вера, ей тоже дали такой воды. Пытались влить в рот и Генашио, но он начал грозиться, что если не отстанут от него, то у всех чирей вскочит на одном месте. Крестьяне испугались, и староста Лука не мог, да и не хотел заставлять их. Он разогнал всех крестьян на работы, а сам уединился с местным старостой в доме, надо было решать, что делать с пленниками.

Местный староста, сгорбленный старик с большой белой бородой, предлагал их сжечь. Он говорил, что к вечеру вернется батюшка из местной церкви, он организует все это. А его дело будет приготовить костер. Ну, за этим дело не станет. Сейчас он мужиков свистнет, они мигом дрова из леса привезут. Только разрешение нужно, и если Лука даст такое разрешение, то все так и будет. Ну, а за разрешение рубить деревья в господском лесу, староста отблагодарит Луку мясом, вином, и молодыми девками.

Лука отказался от всего и задумался. Без разрешения хозяина нельзя было сжигать ведьм, и ведьмаков. Указ говорили, вышел от короля, нельзя это делать. А кто нарушит - сам пойдет на костер.

Выход один, надо везти их в поместье и там показать хозяину, пусть сам решает. Лука повернулся к старосте, и, глядя ему прямо в его бегающие глазки, сказал, - ничего делать не будем. Повезем их к хозяину. Пусть решает. Это завтра. А пока, ты что-то говорил про молодых девок…