Сергей Усков – Литературная телега (страница 8)

Имела небольшой доход в магазине, что младший брат держал. Он ей по-родственному материально помогал, «прокручивая» родной и любимой сестре её деньги. Сначала просто пытался давать некоторую сумму, но она наотрез воспротивилась такой помощи. Нетрудно было придумать молодому предприимчивому человеку убедительное «экономическое обоснование» для вложения её денег в свой бизнес и получения сестрою процентов. Она это прекрасно понимала, уступила (брат всё равно бы не успокоился) и просто глупо отказываться в наступившей действительности от дополнительных финансов. Так скопила она на свою первую машину, что было абсолютно удобно женщине для поездки на работу и обратно. В ней она себя чувствовала защищённой, как в надёжной капсуле от внешнего, часто неприветливого мира. Про непогоду и говорить излишне. Плюс – выезды за город; на дачу к родителям. В посёлке, где у родителей имелся небольшой домик с шестью сотками, рядом не было никакого водоёма, чтобы искупаться в жару, забыться в лучах солнца после воды… Уезжала для этого через лес к искусственному водохранилищу, что в семи километрах от участка находился. «В земле ковыряться» не любила, но надо родителям помогать, которые с нетерпением ждали очередного садово-огородного сезона всю зиму. Ездила на доступные ей по деньгам заграничные туры: и на юга́, и по северной Европе. Об этом в институте никто не знал: понимала и просто жалела женщин-коллег, которые не могли многого себе позволить в сегодняшних реалиях. Соцсети? Для работы не надо. Абсолютно не её! «Больно умная?!» Не глупая…

Мужчина также преподавал в институте, но в другом. Смог стать завкафедрой; со второго раза защитил кандидатскую и на этом всё – признался самому себе, что это его потолок. А денег катастрофически не хватало на двух взрослых детей, которые жили с матерью. Дочь – старшая – вернулась, после развода. Детей не нажила в браке. Часто меняет работу; подолгу без работы, ища новую. Деньги нужны постоянно. Сын студент. Молодого парня одеть и на карманные расходы дать. В большом городе – деньги бОльшие в цене…

С женой… Развёлся давно, как только понял: его жизнь с этим человеком уничтожается в беседах, спорах и ожидании, когда супруга изменит в себе то, что для него было неприемлемо в женщине, матери своих детей. Тот идеал, когда двое нашли друг друга по любви или вариант: в каждом всё устраивает – не их случай брака. Разговоры с женой не помогли, а нервов унесли немерено. Ушёл…

И двоякое: не стало поводов для раздражения от бывшей, но остался один, не с детьми. Дети маленькие и так нуждаются в них обоих! Мужчина прилагал неимоверные усилия, чтобы терпеть расставание с любимыми дочерью и крохой сыном! Сейчас не так остро режет душу, как раньше. Редкие свидания с ними – не такой уж повод для радости… Но учился порадоваться этому. Договориться о встречах с детьми – было задачей не из простых. Тогда он ещё не знал, какое испытание его ждёт, когда они вырастут и начнут самостоятельную жизнь. Сперва в дочери он увидел то же, что стало поводом для расставания с женой. Уверил себя: «С сыном всё будет иначе!» Но гены! Дети – создания женщины и мужчины, а не кого-то же одного (стоило ли это указывать). Булгаковского Шарикова-Чугункина как ему не вспоминать было? «Дочь – женщина. Ладно… Это ещё понятно… С сыном такого не может быть! Он же мужиком растёт! Моё должно пересилить…» – часто крутилось в голове. Но и сын, став взрослым, начав жить самостоятельно, нёс в себе большею частью те черты, а главное – отношения по жизни и к нему, которые свойственны были матери. Мужчина оказался не готов к такому. «Они же росли с нею… Не в этом дело и не в генах одних только…» – обычно с этого начинал он думать в тиши своего одиночества. «Оставленная… брошенная мужчиной женщина может – намеренно или нет – своё в детях подчеркнуть, развить… Она будет доказывать, что бывший был не прав, а она вовсе не такая. Многие ещё и злость-обиду в помощницы призовут…» – вклинивалось иногда в продолжении его нелёгких дум. И быстро заметил своё повышенное внимание к другим разведённым семьям, где были дети, а суд в России оставлял их только с матерями, за редчайшим исключением. «От неё ушёл – это выход, спасение себя самого. Но жена проросла в детях, в их принципах и поступках! Ужас! Как же с этим жить мне?» В первое время была полная растерянность, даже пошатывало при хождении по квартире, голова гудела. Ещё одно тяжелейшее – если не самое: факт присутствия в детях неприемлемых им черт характера жены надо было в себе усмирять, ни на секунду не оставлять без контроля своё несогласие с явью, держать это на коротком поводке, когда проводил время с детьми. По себе знал силу генов, наследственности: «Не побороть это, даже если кто-то из детей вдруг захочет! Что-то пригасить – да, реально. Сдерживать – только до поры до времени. Полностью изжить – невозможно! В детях жена-мать… её понимание жизни и нравы!» Время шло, но не лечило. Принял и понёс свой отцовский крест.

С зарплаты, с частных уроков оставлял себе необходимый минимум: на еду, скромный быт, транспортные расходы. Частенько заставлял себя слепо верить тому, что окружающие не видят его материальных проблем. От этого обострилось внимание к внешности окружающих его людей, пассажирам общественного транспорта, прохожим на улице. Большинство выглядело аналогичным образом. Его брюки от старенького костюма проутюжены; немодные ботинки в глубоких на сгибе морщинах чистые и начищены кремом. Мода? Какая тут мода, когда себе в остатке минимум? Абсолютно глупая тема про моду не только к нему одному относящаяся. А когда его внутренний голос нашёптывал: «Хреново выглядишь, мужик…», то бросал в ответ: «Я тебя понял! Я тебя услышал! Предложения есть?! Нет!? Вот и замолкни!»

=== === === == == == = = = = = = = = = = = = = =

Первая его встреча с молодой женщиной произошла на семинаре по обмену опытом. Он всё же мог до этого дня её видеть – и не раз – на этих встречах-семинарах. На неё невозможно было не обратить внимания среди почти однородной массы преподавателей. Но настолько он отгородился в вопросе: «Женщина рядом с ним по жизни», что жил, не замечая их. Красивых, хорошо одетых, что всё реже встречались в метро, даже беглым взглядом не осматривал. Его жизнь, как он сам решил, к этому возрасту закончилась и осталось её только «просуществовать» – такое его было горькое определение.

=== === === == == == = = = = = = = = = = = = = =

Когда стукает лет сорок пять, а ты одинок – без второй половины, – то приходят первые мысли, что тебе не повезло и судьбой отпущено пройти свой путь до финишной черты одному.

Когда стукнуло пятьдесят… пятьдесят пять… и до этого прошло два десятка лет одиночного плавания по волнам океана жизни… Тебе под шестьдесят, а ты один, то – всё! Точно! До смертного одра тебе жить одному. Но это ужасно! Противоестественно самой природе жизни человека. Виной, видимо, наши способные думать мозги – «отвлечённое мышление», которым мы единственные обладаем в живой природе. У животных этого мышления нет – у них на инстинктах. Мозги… мозги наши тому виной… Так? Видимо.

=== === === == == == = = = = = = = = = = = = = =

Он задержал на ней свой взор. Совсем на чуть-чуть, как ему думалось… Не похожая на многих «женщина-препод» с неброской внешностью отличалась в одежде; ещё подметил её уверенность, но без какой-либо доли высокомерия. Спокойный взгляд, размеренные движения…

Если всматриваться далее, то было очевидным, что она неравнодушна к вниманию со стороны окружающих, хотя и привыкла к нему. Больше всего этого внимания было, конечно же, в институте от студентов: юношам «подавай» фигуру, девушки замечали лёгкий макияж и подобранную в сдержанных тонах хорошую одежду, туфли. Некоторые преподавательницы могли и в сапогах прийти на лекции, занятия лабораторные. Она же в аудиториях проводила свои пары только в сменной обуви. У неё были нехудые ноги с плавными изгибами и уверенно себя чувствующими на высоких каблуках невычурных туфель. О длине юбки или платья выше колен речи быть не могло – это её собственное понимание, а не указание свыше.

В тот раз он посмотрел на неё издали, ещё до начала встречи. Созерцал с глубоко скрываемым удовольствием. «Смысл?» А он должен быть обязательно? И всплыло давно забытое: «Ну чашечка кофе… может, цветы – и всё-ё-о…» На большее у него просто нет денег. Даже мысль не могла вызреть, чтобы впустить эту женщину (как и другую) в свою мало приглядную жизнь. Обстоятельства сделали («Сам сделал!» – в голове стреляло на это) … Обстоятельства сделали его жизнь какой-то деревянной, трудно подвижной. Самоконсервация оказывалась единственным выходом, чтобы существовать в условиях своих очень узких финансовых границ. И только одному. Или так ему было удобно? Первое – самоограничение – это его личное твёрдое убеждение; второе – ему так удобно – постоянно звучащее определение у расплодившихся знатоков жизни, у психологов из Интернета про зону комфорта… Его комфорт. «Глупость». Какая может быть в его сегодняшнем дне рядом женщина?.. А эта не просто симпатичная или таковой казалась в эти минуты… Что-то донеслось от неё к нему через три десятка шагов. Не что-то. Это то, что заставляет остановиться, задержаться, повернуться, посмотреть, не отводить взгляда. Те самые лучи, волны… флюиды. Может, химия?.. Не-е-е. Химия вблизи и не сразу…