Сергей Ульев – Поручик Ржевский или Дуэль с Наполеоном (страница 52)
— Это еще что за какофония?
Он быстро миновал пустую переднюю.
В гостиной незнакомая девушка в пышном белом платье играла на расстроенных клавикордах. Она была столь увлечена, что не услышала, как вошел поручик.
— Имею честь, поручик Ржевский! — сходу выпалил он пароль, неизменно открывавший перед ним все двери и окна столичных спален.
Девушка вскрикнула от неожиданности.
— Пардон, месье, — залепетала она, неловко подбирая платье, чтобы встать. — То есть бонжур, мерси…
— Не робейте, я не француз, — сказал он, остановив ее жестом. — Так, ради смеха вырядился.
Испуг в ее глазах сменился обычным женским любопытством.
— Как вас зовут, сударыня? — спросил Ржевский.
— Дуняша.
— А где госпожа прокурорша?
— Там же, где и прокурор. Они всей семьей подалась в Тульскую губернию.
— А вы, сударыня, кто им будете?
Девушка слегка замялась.
— Я? Так, седьмая вода на киселе.
— У вас неплохо получается, — поручик поиграл в воздухе пальцами. — Будто воробей по клавишам скачет.
— Меня Ольга Игнатьевна выучила.
Разрумянившись от похвалы, она стала наигрывать какой — то менуэт.
«Музыка дрянь, зато малышка чертовски хороша», — подумал Ржевский.
Подойдя поближе, он склонился над девушкой. Его уха коснулся ее русый локон.
— Вы тоже играете? — спросила она, не поворачивая головы.
— С грехом пополам.
— Это как же?
— Сейчас покажу. Позвольте присоседиться?
— Угу-м.
Взяв стул, он присел рядом.
Некоторое время они играли в четыре руки. А потом в три, потом что одна из рук поручика, отвлекшись от клавиш, отправилась путешествовать по девичьему платью.
— Что вы делаете, поручик?
— Музицирую с грехом пополам…
Вскоре по клавишам бродили лишь тонкие девичьи пальцы.
Девушка млела, путая си — бемоль с до — диезом. Поручику уже было совсем не до музыки.
И тут вошла какая — то древняя старуха.
Ржевский вскинул голову на звук шаркающих шагов и сразу признал в вошедшей — ключницу, которая однажды застала его с прокуроршей, резвящимися на полу.
— Господи Иисусе Христе! — как и тогда всплеснула руками старуха. — Барыню попользовали, теперь за служанок принялись.
Ржевский недовольно крякнул.
— Полно, мамаша! В тяжелую годину о такой чепухе вспомнили.
Старушечий нос злобно заострился.
— Хороша чепуха, от которой дети родятся! Хозяин до сих пор мается, на кого младшенький похож.
— Ну и дурак, что мается! Радоваться должен, что в семье гусар вырастет.
— Грех — то какой, господи! На
— Хватит причитать, мать. Лучше бы полы помыла в прихожей.
— Они и так чистые.
— Врешь, я только что наследил.
— Отвяжись, окаянный… А ты, Дуняшка, — обратилась старуха к девушке, — как тебе не стыдно, в барыню вырядилась! Откуда платье — то?
Девушка обиженно фыркнула.
— Хозяйка перед отъездом подарила. Угу-м!
— А ты и рада подол задирать. Ох, царица небесная, срамота — то какая…
— Ступай прочь, кликуша! — не стерпел Ржевский, запустив в нее клавиром.
Старуха синкопой[16] прошмыгнула за двери.
— Молодости твоей завидует, — сказал поручик Дуняше. — Мне эти бабки всегда поперек горла… Постой, так ты, стало быть, прокурорам никакая не родственница?
Девушка печально отвела глаза.
— Не похожа я на барыню?
— Да ты краше во сто крат! Давай на медведе покатаемся, а? Барыня это дело очень любила.
— Ой, боюсь…
— Да он же не кусается!
Девушка в сомнении перебирала складки платья. Грудь ее учащенно вздымалась.
— Милая, меня, может, завтра убьют, — проникновенным голосом проговорил Ржевский, приобняв ее за талию. — Война все — таки, а не хихоньки — хахоньки.
— Ах, поручик, бедненький. — Она ласково взглянула на него. — Ну как мне вас не пожалеть! Угу-м?
— Душечка! — умилился Ржевский. — Во славу Отечества!
Подхватив ее на руки, он уложил на медвежью шкуру, которая спустя мгновение оказалась почти единственной их одеждой.
— Эх, прокачусь! — сказал Ржевский, защекотав девушку своими усами.
— Окажите милость, голубчик…
Удобно устроившись, он вдруг чуть не подпрыгнул на Дуняше:
— Что-с?! Да я у тебя не первый!
— Как вы догадались?