Сергей Ульев – Поручик Ржевский или Дуэль с Наполеоном (страница 44)
— Благославляю вас, дети мои, — сказала графиня со вздохом и, отвернувшись от них, опять занялась своим бельем.
Поручик с Наташей заперлись в кабинете графа Ростова.
Девушка с озабоченным видом села за стол. Ржевский пристроился сбоку.
— Сперва напишем черновик, — сказал он. — А потом перенесем все на бумагу, с которой разъезжают наполеоновские курьеры.
Девушка обмакнула перо в чернильницу.
— Говорите что писать.
— Давайте сочинять вместе. Представьте, что вы — Жозефина.
— А вы — Наполеон?
— Увольте-с! — поморщился Ржевский. — Такое и представить тошно. Уж лучше быть лебедем с мокрой жо…
— Поручик!!
— Пардон, молчу.
— Ну, так как же начать? «Здравствуйте, ваше величество»?
— Слишком чопорно. Жозефина все — таки креолка, а не англичанка. К тому же это должно быть любовное письмо. Как бы вы назвали в письме своего любовника?
— Ну-у… — Наташа прикинула в уме. — Козлик!
— О рогах намекать, пожалуй, не след.
— Тогда котеночек.
— Вот так и пишите, дорогой мой котеночек.
— Что писать? — смешалась девушка, почувствовав на своей щеке усы склонившегося над ней поручика.
— Пишите, дорогой мой котеночек, следующее: «Здравствуйте, дорогой мой котеночек».
— Хорошо, только пересядьте на диван, а то вы загораживаете мне весь свет.
— Но мне нужно видеть…
— Прошу вас, поручик, — строго сказала Наташа. — Вы же обещали моей маменьке.
Ржевский скрепя сердце подчинился. Прилег прямо в сапогах на диван, вытянув ноги.
— Про котеночка написала. — Наташа обмакнула перо в чернильницу. — Что дальше?
— Теперь немного о себе. Как вам без него грустно.
Наташа, низко склонясь над листом, усердно выводила буквы.
— «Я без вас скучаю…»
— Пожухла роза, лилия завяла, — проговорил Ржевский.
— О чем вы, поручик? Какая роза?
— Так, к слову пришлось. Про цветы можете не писать… Теперь отметьте: «Мне очень хочется…»
— Чего? — нетерпеливо спросила Наташа.
— Чего — «чего»?
— Чего ей хочется?
«Святая простота!» — подумал Ржевский.
— А что, по — вашему, может хотеться одинокой женщине в разлуке со своим возлюбленным?
Наташа наморщила лоб.
— Ну, не знаю… наверное, вновь его увидеть.
— И обнять, — добавил Ржевский.
— И расцеловать, — с улыбкой подхватила она.
— И…
— Довольно, поручик! — перебила Наташа. — Об остальном Наполеон пусть догадывается сам.
Перо старательно поскрипывало в ее руке. Она прибавила еще несколько строк от себя.
Ржевский сменил положение сапог на диване.
— Ну-с, что у нас выходит?
Она с выражением зачитала:
— «Здравствуйте, дорогой мой котеночек! Я без вас скучаю. Скоро осень. Пожухли листья, цветы завяли. Мне очень хочется вновь вас увидеть, обнять и расцеловать. Вы мой властелин, а я ваша раба. Никого и никогда я так не любила, как вас». Вот! — Наташа смущенно посмотрела на Ржевского. — Хорошо?
— Три тысячи чертей! — проворчал Ржевский. — Наверно, надо быть Наполеоном, чтоб получать от вас такие письма.
— Это письмо от Жозефины, и я тут не при чем… Что еще написать?
— Нужно, чтобы было какое — то важное интимное известие. О чем она могла поведать только Бонапарту.
— Она сломала себе зуб! — хихикнула Наташа.
— По слухам, у Жозефины давно уж своих зубов не осталось, так что и ломать нечего.
Ржевский вскочил с дивана и в возбуждении заходил по комнате.
— Что бы такое придумать?.. У нее, якобы, что — то стряслось. Сдохла любимая моська? Чепуха! Другую заведет… Самой нездоровится? С лошади упала? Или под лошадь? А может, под коня? Точно! Под коня. А конь ее ка — а — ак…
— Поручик!!
— Нашел, Наташенька. Нашел! — в восторге завопил Ржевский. — Она ждет ребенка!
— От коня?!
— К черту коня! От Наполеона.
— Что вы, поручик, какой ребенок? Жозефине уже почти полвека стукнуло.
— Тем более сюрприз! Наполеон с ней развелся, потому что она не могла родить ему наследника. А теперь на старости лет вдруг получилось.
— Это похоже на сказку.
— Отнюдь, такие случаи бывали. У иных это запросто. В дядюшкином имении, помню, одна шестидесятилетняя бабка родила, как обделалась.
— Поручик!
— Пардон, Наташенька, за прозу жизни. Она в уборную как — то раз пошла, тужилась, тужилась, а потом слышит — что такое? — буль — буль! уа! уа! Она глядь вниз, а там младенец плавает, ручонками машет. Эй, графиня, куда вы?
Его собеседница медленно валилась со стула.
Ржевский едва успел ее подхватить. Он перенес девушку на диван и, бережно уложив на подушки, присел рядом.