Сергей Ульев – Поручик Ржевский или Дуэль с Наполеоном (страница 42)
— Вошек ищете, графиня? — сказал Ржевский. — Напрасный труд, они теперь на баках вашего дворецкого.
— Мне вдруг пришло в голову… вы не ранены?
— Увы.
— Сожалеете? — Она бесхитростно уставилась на него. — Но почему?
— Вы бы меня тогда перевязали.
Она неловко улыбнулась. Мир лукавых намеков, щекочущих взглядов, фривольных комплиментов — всего того, что составляло особую притягательность светской жизни на балах, в театрах и гостиных, — весь этот пестрый мир с начала войны рассыпался как карточный домик и, казалось, безвозвратно канул в Лету.
Наташа ласково взглянула на Ржевского с тем чувством, с каким вспоминают приятный, но почти забытый сон.
— Ах, поручик, вы все такой же неисправимый повеса.
— О, Натали, — он поцеловал ей пальчики, — а вы все так же обворожительны. Вы фея грез, богиня всей Московии, вы…
Не дав ему закончить комплимент, она схватила его за руку и потащила за собой. И говорила, говорила без умолку, словно стараясь отвлечь его от фривольных мыслей.
— Куда мы галопируем? — недоумевал поручик.
— В наш сад. В доме слишком шумно. Мы завтра уезжаем.
Они присели на скамью возле пруда.
Наташа внезапно замолчала, глядя на воду.
Ржевский поправил саблю и откашлялся. Он уже был готов обнять девушку за плечи, как Наташа, бросив на него быстрый взгляд, громко, совсем по — детски, прыснула.
Ржевский придирчиво осмотрел свои гусарские рейтузы: уж не порвались ли они на самом интересном месте? Другой причины смеяться над собой он предположить не мог.
— Что вас так развеселило, сударыня? — пробурчал он. — На мне дырок нет. И все крючки застегнуты.
— Я никогда не видела вас таким серьезным, поручик. Мне вдруг подумалось — только вы не обижайтесь! — что вы приехали ко мне свататься.
Ржевский скупо улыбнулся.
— Отнюдь, графиня. Скрывать не буду, почел бы за великую честь, вас иметь… так сказать, в своих супругах. Но моя невеста нынче война, а теща — Бонапарт.
На лицо девушки легла тень.
— Да, да, война… Что же вы думаете, погибла теперь наша Москва?
— Ничего, Натали, мы еще дадим французам жару!
— Ах, не называйте меня так. Мне режет слух. Зовите Наташей.
— Как вам будет угодно, Наташенька. Но я бы желал называть вас богиней грез, мечтой феерий…
— Ах, молчите! — перебила она. — К чему все это… я самая обыкновенная…
На пруду, всего в несколько шагах от них, величаво проплывали два белых лебедя.
Наташа вздохнула.
— Смотрите, поручик, эти бедняжки не понимают, что сейчас творится на свете. Им кажется, что всё как прежде. И нет войны, Наполеона…
— Жизнь свою положу на то, чтоб всего этого и впрямь не было! — горячо выпалил Ржевский.
Из кустов неподалеку вышел еще один лебедь, доплелся в развалочку до берега и, взмахнув крыльями, приводнился возле своих сородичей. По воде пошли широкие круги.
— Ах, поручик, — мечтательно зажмурилась Наташа, — хотели бы вы быть лебедем?
— Что-с? Голой жопой в холодную воду?! Нет уж, увольте-с!
Наташа покраснела.
— Какой вы смешной, право! Неужели вы не понимаете, что, если бы вы были не поручиком, а лебедем, то испытывали бы сейчас совсем иные ощущения.
— Не сомневаюсь, — Ржевский подкрутил ус. — Особенно, если б вы вдруг обернулись Ледой.
Наташа покраснела еще больше.
— Леда была очень дурно воспитанной женщиной, если позволяла лебедю вытворять с собой всякие гнусности.
Ржевский заиграл бровями.
— Какие ж это гнусности, голубушка? Уверяю вас, они оба получили большое удовольствие.
Краска стыда заливала Наташу уже с головы до пят.
— К тому же, это был не просто лебедь, а сам Зевс, — продолжал поручик, прижимаясь к ней бедром.
— Я помню, — кивнула Наташа, отодвигаясь на край скамьи. — Она ему еще потом яйцо снесла.
— Да ну?! — выдохнул поручик. — Чем, топором?
— Ой, поручик, вы во всем горазды видеть одни каламбуры! Леда снесла… то есть родила Зевсу яйцо с ребеночком.
— А-а…
— А вы что подумали?
— Я думал, отрубила. Бр — р — р!
Наташа встала.
— Пойдемте домой, — сказала она. — Я вижу, вы на природе быстро дичаете.
— Не смею спорить. — Ржевский нехотя поднялся. — Наташа, помимо того, что я давно мечтал вас вновь увидеть, у меня к вам весьма важное дело.
— Буду рада помочь. Если только…
— Что?
— Если это не очередная ваша шалость.
— Никак нет-с. Я прошу вас написать мне письмо…
— Вы хотите со мной переписываться?
— Почел бы за честь, графиня. Хотя, сказать по правде, я не большой охотник до чистописания. Вот ежели б вам чернильницу заправить…
— Спасибо, обычно я это делаю сама или прошу служанку, — бесхитростно поведала Наташа. — А почему вы так загадочно хмыкнули?
— Просто защекотало в горле, — Ржевский прокашлялся. — Письмо предназначено не для меня.
— А для кого же?
— Вы умеете хранить государственные секреты?
Глаза Наташи засияли.
— Я буду как могила!
— Это письмо Наполеону. Вы напишете его по — французски как будто бы от Жозефины.
— Его бывшей жены?