Сергей Твардовский – Сырок 2 (страница 8)

Они вышли из гостиницы и пошли по улицам. Ночь здесь была тёплой и тихой. Камень под ногами хранил дневное тепло, где-то в глубине дворов шуршали листья и трещали о чём-то сверчки, а свет редких фонарей ложился на стены мягкими пятнами.

Домик у Клио действительно оказался рядом, в паре кварталов. От этого стало неловко и странно. Совпало именно здесь, в этом месте, и именно в эту ночь. Он не знал, чему больше удивляться: тому, что у неё вообще есть дом, или тому, что он оказался в настолько удобном месте в нужное время.

Когда Клио вышла, они пошли гулять. По мере того, как шаги отмеряли улицы, Клио менялась. От её хищной игривости не было и следа. Осталась лишь живая внимательность и настоящий интерес. Она задавала вопросы про его мир и слушала так, будто это не способ вытащить из него нужное, а желание понять.

Рома рассказывал про Землю. Про зиму, которая давит холодом и делает мир белым и глухим. Про снег, который хрустит под подошвой, про дыхание, превращающееся в пар, про окна с тёплым светом в длинные тёмные вечера. Про дороги, по которым едут машины, про города, где люди ходят на работу и возвращаются домой, про привычную жизнь, в которой никто не ждёт, что завтра реальность сломается. Он говорил и ловил себя на том, что рассказывает больше, чем собирался. Она часто переспрашивала, ведь в рассказах он то и дело срывался на родной язык, когда в повествовании возникало то, чего на Оруме просто не было. И ему приходилось объяснять, как в самую первую ночь, на том самом плато, он рассказывал Зэйну и Крее про холодильники и сырки.

В её глазах было столько живого любопытства, что Рома снова и снова спотыкался об один вопрос. Зачем тогда были все эти игры, эта чрезмерная, хищная манера, эта привычка ломать дистанцию и давить своей близостью. Сейчас она казалась нормальной и даже простой в общении, умела слушать и держать разговор. Ему нравилось, как она идёт рядом, как держится, как быстро схватывает детали, как уточняет мелочи. И чем сильнее нравилось, тем сильнее раздражало ощущение, что в ней жили словно два разных человека, и он не знал, кого из них ждать за следующим поворотом.

Со временем Рома тоже начал задавать вопросы. Он обходил тему миссии, Искателей, Советов и договорённостей, держась за то, что не превращало разговор в допрос. Спрашивал о её мире и о ней самой так, чтобы не наступать на то, что она привыкла закрывать. Клио отвечала ровно и спокойно, иногда с лёгкой иронией, но каждый раз коротко извинялась и объясняла по-человечески, без тумана. Несколько раз доставала телефон и показывала голограммы, когда словами выходило слишком долго.

Она подтвердила, что урождённая эрданка, и вскользь упомянула: предки перебрались на Моррад очень давно. Просто ей самой земледелие не прижилось, и она ушла в службу.

И всё же, когда речь заходила о поселениях озеленителей, в голосе у неё проступали гордость и какая-то упрямая надежда.

Наутро Рому разбудил звонок. Телефон неприятно загудел на тумбочке, и от этого звука он, вздрогнув, вынырнул из сна без сновидений.

Звонил Зэйн.

Голос у него был бодрый и слегка издевательский.

Он хотел знать, собирается ли «Его Величество» явиться на «грэнчев завтрак» или решил остаться жить в этом посёлке насовсем.

Клио уже не было.

На прикроватной тумбочке стояла кружка остывшего эрданского «кофе» и лежала записка. Короткая и чуть деловая. В ней она просила прикрыть дверь и не беспокоиться о слежке.

Рядом аккуратной стопкой была сложена его одежда, которую Рома не стал проверять на наличие следящих устройств.

05 Всё не просто так

– О, Сырок, а ты где был? – встретил, подходящего к террасе, Рому бодрый голос Зэйна.

Парень не знал деталей, но лежащий прямо на столе Красс был ярким свидетельством того, что они весьма и весьма хорошо погуляли. Было интересно – живой ли он вообще, или никто не удосужился справиться о его состоянии. На лице Зэйна же не было ни следа ночной попойки, да и голос был подозрительно свеж. Либо у капсулы для очистки действительно были какие-то антипохмельные функции, либо Зэйн, в целом, выносливее Красса, либо… оставалось теряться в догадках.

– Да я… это… гулял, – пробормотал парень, глядя на троицу, собравшуюся на завтрак.

Было интересно, что там случилось за ночь, но Рома дал себе возможность просто понаблюдать, прежде чем задавать вопросы.

Стол выбрали тот же, за которым ужинали – в самом углу, стоящий чуть обособленно от остальных. Такой выбор мог показаться излишним, ведь остальные столы пустовали – выбирай любой, но нет… обязательно в углу и подальше. Рома вздохнул и слегка покачал головой.

Креа была заспанная и недовольная, а Красс, как выяснилось, что-то недовольно бурчал и, время от времени, потирал висок. Заметно это стало только когда Рома приблизился. Лишь Зэйн сиял белозубой улыбкой, особенно когда чуть касался своего напарника по ночному загулу в кантине взглядом.

– Зэйн, ещё раз так напьётесь, я тебе голову оторву, – зевая, проинформировала здоровяка Креа. – Я не выспалась из-за вас двоих, грэнчи поганые.

– А? Что произошло? – Рома, пружинящей походкой, проследовал к своему месту и уже устраивался на стуле с высокой спинкой. Казалось, что его ожидает интересная история, ведь, учитывая то, как Креа храпит, разбудить её ночью могло лишь…

– Да эти двое, – махнула она рукой в направлении тариссийцев, – запёрлись ночью… Красс вообще на ногах не стоял… а этот, кшарк, швырнул его на твою, Сырок, кровать, отчего та развалилась.

У Ромы бровь поползла вверх. Насколько он помнил, кровати тут были крепкими и даже не скрипели. Если Красс сломал её тем, что рухнул сверху, то…

«Хорошо, что меня там не было…» – от одного взгляда на Красса, в котором было не меньше центнера мощной мускулатуры и тяжёлых костей, если не больше, у Ромы волосы чуть приподнялись на загривке. Рёбра явно были не такими крепкими, как эрданские кровати.

– Хорошо, что тебя там не было, кстати, ведь им, по-моему, вообще плевать на всё было, – зевая, продолжала она, будто прочитав его мысли. – А потом я этого грэнча на кровать затаскивала, – кивнула она в сторону цветущего Зэйна, который был хоть и поменьше Красса, но никак не тянул на того, кого можно было смело таскать, – потому, что этот грэнч прям на пол и рухнул. Ты. – ткнула она Красса в бритую черепушку, отчего тот забурчал, – Заплати хозяйке за неудобства, а то нас сюда не пустят снова. А ты…

Зэйн сделал вид, что сосредоточенно разглядывает приправницу, которая стояла по центру стола. Типовая – на краулере тоже были такие, но чем-то она заинтересовала его настолько, что Крее пришлось повторить.

– Ты слышал, Зэйн? Башку оторву своими руками. Понял?

– Да понял я, понял, – закатил глаза Зэйн, пока Красс продолжал издавать страдальческие стоны.

В этой забавной разборке ночных полётов, частью опасных для здоровья, было что-то такое, что Рома захотел бы запомнить. Ведь именно из таких, казалось бы, нелепых бытовых ситуаций состояла жизнь. Представив на мгновение то, как он будет, обязательно с улыбкой, вспоминать историю о том, как ночная прогулка спасла его от травм несовместимых с жизнью, он откинулся на спинку плетёного кресла и мечтательно заулыбался.

***

Завтрак подавала… Клио. Рома, сперва опешивший, увидев её снова в форме, старался не краснеть, но она и не давала никаких поводов: взгляд ровный, благожелательный, никакого томного прикусывания губы, или подмигиваний. В какой-то момент, он даже засомневался – вдруг та ночная прогулка, и всё, что было после, была результатом падения на него Красса, а сам он сейчас в реанимации, или снова в коме. Всякое бывает – последние недели уже не раз подтверждали эту простую житейскую мудрость.

Лишь уходя, её лёгкое, едва заметное, касание достигло шеи, отчего по лопаткам скользнул приятный холодок.

«Всё нормально. Значит, не кома…»

Провожая уходящую Клио взглядом, Рома всё больше погружался в неприятное ощущение. Она не обернулась, ничего не сказала. Даже виду не подала – будто бы ничего не было. Лишь лёгкое касание, которое даже можно было списать на волнение.

Им предстояло ехать дальше. Она не стала его будить – лишь та молчаливая записка.

Ни слова, ни прощания.

Хотя, Рома понимал, что, если надо, то она найдёт его хоть в межпространственном переходе, но всё же… Когда он понял, что вот уже минуту просто смотрит в миску, ворочая в ней двузубцевой вилкой, резко выронил её на стол, будто та жгла ему руку. Та неожиданно громко звякнула, вызвав недоумённые взгляды его друзей.

– Я сейчас, – выскочил он из-за стола, отчего миска с едой качнулась. У каждого, кто был за столиком.

– Э, сырок… ты чё… – донесся в спину недоумённый голос чуть ожившего, когда на столе появилось съестное, Красса.

– Заплачу за поломку, – бросил тот через плечо.

***

Клио стояла за конторкой, когда Рома, вовремя, чтобы не ворваться в зал, сбавил ход, что-то отмечая в журнале и сверяясь с устройством, которое Рома назвал «калькулятором». Лишь стрельнув глазами в его сторону, вернулась к своим вычислениям.

«Она позвала? Она же не просто так меня коснулась… хочет поговорить? Попрощаться? Как я могу просто так… она же знает, что я уеду и…» – мысли в голове, связанные в тугой канат, больно хлестали по внутренним стенкам черепа. Сердце разошлось вместе с дыханием, и ему хотелось выписать успокоительные себе самому.