Сергей Твардовский – Сырок 2 (страница 11)

– А ты уверен, что с моей всё в порядке будет? – спросил он, не скрывая сомнения. Металл пластинки внезапно показался тяжелее, чем минуту назад. Рома даже не говорил Зэйну о том, что в его руках был «настоящий», со слов Клио, документ, о котором тот понятия не имел, ведь пришлось бы ему объяснять и про Совет и про признание Советом. Зэйн думал, что карточка была сделана Слаксом. Если что-то пойдёт не так, Роме пришлось бы очень много объяснять, не объясняя. Напряжение внутри росло.

Зэйн ухмыльнулся, и эта ухмылка выглядела почти добродушной. Почти.

– Вот сейчас и проверим. В крайнем случае справку твою показывать будем и говорить, что ты у нас дурачок. – Он бросил взгляд на Рому, как на человека, которому лучше заранее смириться с неловкостью. – Только не морозь их, если что-то не так пойдёт… за порчу имущества схлопочем.

– Я… эй, – Рома ткнул здоровяка в плечо. – Я бы и так этого не делал!

Тем временем шары подлетели ближе и издали стрекочущие звуки. Не громко, но неприятно – будто сухое насекомое трёт крыльями прямо у уха. Звук чем-то напомнил охотников, и Рома поймал себя на том, что плечи сами напряглись. Хотя, наверное, эти тоже вели охоту – просто на нарушителей.

Креа и Красс действовали спокойно, как по привычке, как по отработанному порядку: приложили карточки к гладким бокам шаров. Те, в ответ, сверкнули белым светом – коротко и чисто, как подтверждение. Креа, швыркнув носом, закатила глаза и стала убирать карточку.

Рома приготовил свою, стараясь выглядеть так же уверенно, как они. Только пальцы всё равно чуть вспотели, и он перехватил пластинку крепче.

– Без разницы же какой стороной, да, Зэйн? – спросил он, уже поднося карточку.

Шар отделился от линии и подлетел к нему отдельно, будто выделил цель.

Зэйн не ответил.

«Значит, без разницы…» – решил Рома, потому что спрашивать второй раз не хотелось. Он легонько коснулся карточкой шара.

Мгновение показалось вечным.

В голове успела проскочить лишняя, липкая мысль: «Почему… у Креи он сразу блеснул. Сразу ведь…» Сердце дёрнулось и на секунду словно провалилось куда-то вниз, в живот.

Проверочный бот щёлкнул и сверкнул, как у остальных.

«Фух…!»

Отлегло так резко, что Рома едва не выдохнул вслух, но сдержался – будто боялся, что лишний звук снова привлечёт внимание машины.

Не издав ни звука, шары плавно обогнули компанию и двинулись дальше – дальше по дороге, к следующим въезжающим, одинаково равнодушные ко всем.

– Хоть бы извинились кшарки… – проворчал Красс, опёршись на гравик.

– Поздравляю, – Зэйн похлопал Рому по плечу. Ладонь у него была тяжёлая, уверенная. – Хорошо, что сработало…

Рома уже запихивал документ обратно в ленту, быстрым, почти нервным движением, как будто боялся, что у него его сейчас отнимут воздухом.

– А что было бы, если бы не сработало? – спросил он, и это прозвучало слишком честно, почти по-детски.

– Голову бы отпилил, – заводя гравик, сказал Зэйн так буднично, будто речь о штрафе или пробитом колесе.

Красс загоготал, и его смех сотряс воздух – для него это была шутка из разряда «страшно, значит смешно». А Рома лишь смотрел на Зэйна, не понимая, где граница между юмором и реальностью, и не решаясь уточнить. Иногда Зэйн был совершенно несерьёзен.

Иногда.

***

Оказавшись внутри города, первым делом они отправились искать свободные парковочные места. Снаружи купол казался монолитом, а внутри всё оказалось разложено по уровням и потокам: дорожки, развязки, указатели, секции. Только вот с парковкой было туго. Несмотря на многоуровневый паркинг, почти всё было занято. По рядам тянулась плотная сетка мест, то и дело кто-то маневрировал, выруливал, сдавал назад, и этот непрерывный хоровод тачек и гравиков создавал ощущение, что здесь никогда не бывает спокойно и тихо. Рома пару раз ловил себя на том, что держит взгляд на табло и стрелках, как будто от этого свободное место появится быстрее.

В какой-то момент, сдавшись, они отправились на другую станцию приёма лёгких транспортных средств – судя по всему, таких узлов было несколько, чтобы равномернее раскидывать поток. И там, наконец, обнаружили свободные места. Радость от найденной «дырки» в плотном порядке показалась почти победой в лотерее.

Зэйн по дороге объяснил, что проверка при въезде нужна ещё и для того, чтобы избегать коллапса в городской инфраструктуре: в город могут не пустить, если свободных мест нет. Логика звучала неприятно, но рационально.

– И даже курьеров и грузовозы? – спросил Рома, автоматически представляя, как кто-то торчит с грузом на въезде и матерится в пустоту.

– Грузовозы в городе не задерживаются, – отрезал Зэйн. – Выгружаются и едут дальше, либо выдворяются за город, пока водители развлекаются. А вот доставщиков – да, могут не пустить. Но тогда издержки по срыву сроков компенсируются из управы.

– А что же тогда…? – Рома не договорил, но смысл был понятен: если «не пустили», где все эти люди и машины остаются.

– Ты про ожидание? – Зэйн усмехнулся так, будто вопрос был из разряда очевидных. – Да обычная очередь, парень. Ждёшь за городом, пока не пропустят. Народ разбредается по посёлкам в округе, если прям совсем плохо. А кто-то ночует прям в тачке.

За разговором они направлялись к площадке, которая находилась метрах в ста от паркинга. Там скапливались люди, которые стекались от других станций приёма. Кто-то шёл быстро и уверенно, кто-то оглядывался, кто-то катил тележки или нёс сумки. Видимо, ожидают общественный транспорт, решил для себя Рома: не стали бы люди просто так собираться в одном месте. Да и самих таких платформ было несколько, они стояли параллельно, и располагались как-то до боли знакомо – узлом, к которому удобно подводить потоки.

Вокруг было шумно. Не «крикливо», а именно шумно: голоса, шаги, гул механизмов, редкие сигналы, короткие объявления где-то сверху. Яркие осветители давали ровный искусственный дневной свет. Чувствовалась работа климат-контроля: снаружи было душновато и жарко, а внутри стояла сухая прохлада. Без признаков холода или сквозняка, но такая, которая сразу снимает липкость с кожи. Почти как в краулере, только там не было так шумно – разве что в ангарах. А тут гул висел постоянно, ровным фоном, и Роме почему-то вспомнилось Шереметьево: та же смесь движения, света и ощущения, что ты просто маленькая букашка в большом потоке.

– А что там? – указал он в сторону собравшихся людей, хотя ответ уже угадывался.

– Метро, – коротко ответил Зэйн.

Рома вскинул бровь и уставился на него. Не послышалось. Раз «метро» – значит орумский вариант. Пусть не глубоко в недрах земли, но функцию выполняет ту же: возит массу людей быстро и по расписанию. От одной этой мысли стало легче, как будто внутри города сразу появлялась понятная схема. Значит, здесь всё строится на похожей логистике. Значит, можно на что-то опереться, не всё придётся заново учить на ощупь.

На краулере не было никакого общественного транспорта, кроме ходисама и лифтов, и Рома отвык от таких благ цивилизации, как метро, такси, где можно откинуться на спинку кресла и просто отключить голову, позалипать в тик-токи или пролистать мемы. За рулём гравика мемы не полистаешь, да и на заднем сидении тоже – особенно с тем, как ездил Зэйн. И вообще, как Рома выяснил, сев за руль, все те поездки с ним в первые дни были абсолютно самоубийственны. Веди здоровяк чуть менее аккуратно – Рома остался бы там размазанный по одной из скал тонким слоем, настолько тонким, что никакие врачи не собрали бы обратно. Когда он это понял, постарался забыть, но мысли иногда сами лезли в голову, как сейчас, в этом «цивильном» шуме, где безопасность казалась нормой, а не удачей.

– Зэйн, а мы тут надолго?

– Сдадим груз, оформим тебе карман, отдохнём пару дней, а затем в порты поедем.

Добравшись до платформы, они встали чуть в отдалении от общей людской массы. Не совсем в стороне – так, чтобы не выглядеть чужими, но и не в самом плотном потоке, где тебя невольно толкают локтями и наступают на пятки. Рома поймал себя на том, что автоматически держит руку ближе к ленте с кармашком, в котором лежали его сокровища: привычка из прошлого мира смешалась с новыми предупреждениями про карманников.

Спустя несколько минут прибыл поезд. Точнее, то, что можно было назвать поездом, ведь никаких рельс не было. Из проёма впереди без какого-либо шума выплыли сцепленные капсулообразные секции – гладкие, обтекаемые, как бусины на нитке. Они подались к посадочным площадкам точно и ровно. Створки распахнулись синхронно, выпуская тех, кому нужно было выходить, и впуская ожидающих. Потоки людей разошлись, пропуская выходящих, и сомкнулись снова, будто всё это репетировали сотни раз в день. Короче – метро.

Гадая, есть ли на дверях местный аналог «не прислоняться», Рома шагнул внутрь.

Внутри было светло и простенько, а именно «функционально»: чистые панели, ровный белый свет, аккуратные стыки, которые не бросались в глаза. По потолку и вдоль стен тянулись держатели – петли и поручни разной высоты, чтобы удобно было и высоким, и низким. Скамеечки шли участками, с небольшими промежутками, будто рассчитано на постоянную смену пассажиров. На стенах работали информационные голо-панели: бегущие строки, схемы, пиктограммы, которые мелькали и обновлялись. И даже были овальные обзорные иллюминаторы в округлых стенах – не такие большие, чтобы любоваться пейзажем, но достаточно, чтобы видеть движение снаружи и не чувствовать себя в закрытой капсуле.