Сергей Твардовский – Сырок 1 (страница 4)
Никаких колёс. Угловатые формы. Металл – матовый, с вкраплениями то ли грязи, то ли следов облупленной обшивки.
– Иду, – выдохнул он, решив не спрашивать о том, откуда оно там взялось. Взялось и взялось. Раз уж эти двое собирались его спасать, то не стоило уподобляться тем, над кем он сам любил посмеиваться, смотря, как герой фильма раз за разом попадает в идиотскую ситуацию, которую сам же провоцировал. Неуместные вопросы, удивление, всё остальное, что делало шанс «быть съеденным» некими «охотниками» чуть выше нуля – всё потом.
Не раздумывая, Рома наклонился, выхватил странный камушек из гравия и, засунув его в задний карман, побежал к этим… тачкам.
Зэйн, прихвативший пакет, в который отправились несъеденный сырок и недопитый сок, уже укладывал его внутрь – в выдвижной багажник?
Креа, усевшись на «тачку», как на мотоцикл, рылась в том, что Рома назвал бы бардачком.
Оружие крепилось прямо к корпусу: Зэйн как раз вставлял свой гигантский резак, которым можно было играючи перерубить дерево, в пазы сбоку мото-тачки.
– Зэйн! Отстёгивай! – прошипела Креа, глянув на экран приборной панели. – Не успели.
– Кшарк! – выругался здоровяк. – Где? Сколько?!
– Трое. Почти под нами.
– Сырок, беги к тому валуну! – выкрикнула Креа, указывая в сторону. – Живо! Не тормози! Не оглядывайся!
– ТРОЕ?! – громыхнул Зэйн. – ОТКУДА ТРОЕ?! СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ДЕРИ, ЕСЛИ ВЫЖИВЕМ – Я ТЕБЯ ПОБЬЮ!
Что-то изменилось.
Рома почувствовал, как под ногами пошла вибрация – слабая, но настойчивая. Песок дрожал, гравий мелко поскрипывал. Из-под земли, будто из глубины огромного гнезда, доносился щёлкающий, царапающий шелест.
Он бежал. Ноги тряслись от напряжения, сердце гулко бухало в груди. Камень был неподалёку – массивный, плоский, высотой по пояс. Залезть можно. Если успеет.
– Кинь приманку! – рявкнул Зэйн.
Следом – громкие щелчки, неравномерные, будто кто-то отстукивал код на сейфе. С каждым – пульс ускорялся.
Рома уже почти достиг валуна, когда земля взорвалась перед ним. Песок, щебёнка, осколки ударили в лицо, грудь, руки. Он упал на спину, ударившись затылком, ослеплённый и оглушённый.
И тогда увидел Охотника.
Из разверзшейся дыры вылезала тварь – гигантская, червеобразная, сегментированная, с чёрным, будто смолистым, хитиновым панцирем.
Панцирь шевелился. Раскрывался.
Изнутри вылезали десятки лап – дрожащих, скребущих, царапающих пыль. Морда – как у плода любви паука и краба: жуткая, усеянная множеством пустых стеклянных глаз-бусин. И две хелицеры – острые, как серпы, изогнутые, жутко подрагивающие.
Из пасти стекала определённо ядовитая слюна и каплями падала на землю, оставляя в воздухе резкий аммиачный след.
Рома почти не дышал. Только смотрел, с открытым ртом.
«Кшарк…» – Единственная мысль была эхом ругательства здоровяка, которое Рома услышал впервые.
И прежде чем он успел что-либо сделать, тварь рванулась вперёд – щёлкая жвалами, с трепещущими жалами и невообразимой скоростью.
На него.
02 Выбор
– Слушай меня, – голос, подобный порыву полярного ветра, пробирал до костей и без того оцепеневшего от ужаса Рому, едва ощущавшего своё тело. Из за паралича перед этим проявлением всех его кошмаров, секунду назад явившимся из под земли, он не мог ни шевелиться, ни думать. Только ощущение лёгкости в спине и ногах, да выжатые насухо надпочечники. Вот всё, что он чувствовал в тот момент.
Тварь, которую будто бы выключили, замерла в нескольких дециметрах от его лица. Он немигающе разглядывал чудовищное нагромождение чёрных глянцевых глаз и пасть, которая почти впилась в его тело.
Даже сочащийся из жал яд застыл в воздухе. Как и Рома, не способный отвести взор от хитинового кошмара.
– Слушай внимательно, дитя, – вновь зазвучал голос Илиссар, выводящий парня из ступора.
– Я… слышу, – на одном выдохе прошептал Роман, понемногу приходя в себя.
Он не мог пошевелиться, пока смотрел на чудовище, которое не приснилось бы ему ни в одном кошмаре. Такой ужас он сам никогда не смог бы вообразить. Даже во сне.
– Мои силы почти на исходе. Всё, что я могла дать, – дала. Ты должен научиться пользоваться тем, что сокрыто в тебе.
«Соберись!»
– Что… что
– Это момент выбора, – ответил ветер.
– ВОТ ЭТО?!
– Решай, дитя. Я не могу долго удерживать время.
– А ты могла дать мне выбор дома?! Например, там, у магазина, нет?!
Парень всё быстрее перебирал ногами, отползая от адской сколопендры.
– Если ты не согласен, то мне придётся искать другого. Всё закончится быстро – ты даже не успеешь почувствовать.
– СТОЙ!!! – голос сорвался на фальцет, – Что там ещё в вариантах?!
– Исполни то, для чего ты был выбран. Верни меня в Орум – и я верну тебя домой, – её голос прозвучал чуть мечтательно.
«Домой? Значит…»
– Да, это возможно. Но только если ты выполнишь то, что необходимо, – ответил голос.
Отдалившись настолько, что он мог видеть хоть что-то, кроме ужасающих острых лап и этих чёрных бездушных глаз, Рома встал на ноги и быстро оглянулся. Креа и Зэйн застыли у «тачек», с оружием наперевес, где из под земли выбрались две таких же твари.
– Быстрее, Дитя! – не унималась Илиссар.
Бежать было некуда.
– Что я должен сделать? – глядя на чудовище перед ним, сказал Рома, отступая назад. Если время и правда замерло, то зверюга не узнает, что его уже нет на месте.
– Сними девять печатей…
– Пробуди Девять Дремлющих и призови их к Сердцу Тьмы. Тогда я смогу вернуться, и твоя задача будет исполнена.
– Можно конкретнее, или хотя бы карту, или… куда тут квесты записываются? – отступая, Рома прикинул, что забираться на камень смысла не было – ведь охотник сможет добраться до него и там. Высота глыбы была не такой уж большой, чтобы сколопендра не забралась. Прятаться там имело смысл пока тварь не знала, что он вообще существует.
Молчание.
Внезапно возникло ощущение, что не стоит так разговаривать с той, кто может тормозить время, и Рома, вскинув ладони, проговорил:
– Ладно, да, я понял. Дремлющие Сердце тьмы, разбудить, понятно. Как мне сейчас выжить? Я не смогу пробудить Дремлющих, если меня сожрут.
– Используй силу, – на выдохе, словно с вожделением, прошептал голос.
– Какую силу?
– Мою. Я дала тебе всё, но открываться она будет со временем – иначе ты не выдержишь. Я покажу, – ответил ветер, и всё отмерло. Так внезапно, что Рома отскочил ещё дальше от неожиданности, с вновь нахлынувшим на него ужасом, от которого даже голова закружилась.