Сергей Твардовский – Сырок 1 (страница 3)

Здоровяк нахмурился, будто пробуя незнакомое слово на вкус. Он понимал слова: они знали про банки, про телефоны. Но зацепился за чёртов сырок.

– Это чё за шларда?.. – спросил он, не найдя аналога. – Не понимаю. Переведи.

– Да сырок это! – вспылил Рома. – Просто сырок! Как я тебе его переведу?! Сырок и всё!

Парочка перед ним выглядела так, будто только что сошла с постера к какому-то гиперпостапанк-кибер-экшену, и до конца всё ещё было неясно: помогут они ему или врежут. Но, судя по всему, убивать пока не собирались.

Происходящее волновало Рому куда сильнее инстинкта самосохранения. Он был слишком дезориентирован, чтобы бояться по-настоящему, и в какой-то момент чуть не сорвался.

«Та бабка… это она сделала? Или я умер? Или… с ума сошёл?»

– Сы…рок. Сырррок, – попробовал Зэйн, довольный тем, как слово отозвалось у него на языке. – Слушай, Креа, он точно как грэнч говорит. Может, и правда того… – он поднял взгляд к небу, – свалился нам на голову. Со своими сыррками.

Креа хмыкнула, продолжая смотреть на Рому недоверчиво, с прищуром, будто ожидая, что он сейчас вытащит из ботинка гранату.

– Оно съедобное? – уточнил Зэйн, вертя в руках маленький, аккуратно обёрнутый батончик. – Выглядит вкусно. Но, эй, Сырок, чё тут написано?

Рома не ответил. Он смотрел куда-то за горизонт, сканируя пейзаж. Пустошь. Массивные скалы, хаотично раскиданные валуны. Серо-пыльная, выгоревшая равнина, где едва пробивались редкие сухие кусты, словно ожившие тени былой зелени. Всё было мёртвым. Иным.

– Сырок! – рявкнул Зэйн. – Я к тебе обращаюсь!

– Да! Можешь съесть! – огрызнулся Рома, наконец отреагировав.

То, что громила так быстро наградил его прозвищем, не волновало. Прозвищем по названию молочного десерта. Словно какой-то дворовый гопник из параллельного района. Но это уже было неважно.

«Это сон. Просто сон. Нужно проснуться».

Он уже несколько раз щипал себя за запястье – теперь сделал это снова. На коже осталась красная ссадина, противно жгущаяся.

«Болит. Но это не аргумент. Сон может казаться реальным. Нейросети, мозг, всё такое. Наверняка просто сны стали слишком правдоподобными. И кольцо в небе. И всё это – иллюзия. Может, эксперименты какие-то… может, виртуальная игра, или пришельцы похитили?»

– Вы же ненастоящие, да? – спросил он, не заботясь о том, насколько глупо это звучит. – Так не бывает. Это не могло происходить.

Зэйн его не слушал. Он с трудом пытался разорвать упаковку десерта своими огромными пальцами – почти как у экскаватора.

Креа, заметив его усилия, нахмурилась, подняла с земли плоский камешек и ловко метнула в Зэйна.

– Дай сюда. Посмотрю.

Здоровяк что-то пробурчал про «там ещё есть сыррки», но подошёл к девушке и протянул ей батончик. Она выставила руку ладонью вверх – в потёртой чёрной перчатке, у которой не хватало двух пальцев.

Её одежда была странной: что-то среднее между байкерским снаряжением и бронёй из постапокалипсиса. Всё выглядело так, будто Рома очутился на съёмочной площадке фильма про пустоши, рейдеров и ядерную зиму. Но где режиссёр, который должен выскочить из-за валуна и заорать, что он не по сценарию говорит? Где дубль, где хлопушка?

Да и небо с двумя лунами, наверное, должны были наложить в постпродакшене.

«Проснись уже, твою мать!»

Они даже вооружены были. У Креи – кобура на ноге, из которой торчал небольшой пистолет, и что-то вроде глефы, воткнутой в землю рядом. У Зэйна – меч. Не просто меч, а царь-меч: гигантская, нелепо-реалистичная махина, которая, по прикидкам Ромы, весила как малолитражка.

Креа взяла упаковку, покрутила в руке, поднесла ближе к глазам, изучая надпись.

– Это что за язык? – спросила она. – На карточке было что-то похожее.

Рома смотрел, как она разглядывает этот чёртов сырок, будто артефакт древней, давно исчезнувшей цивилизации, и чувствовал, как внутри начинает нарастать раздражение.

Волнами. Словно прилив, который долго сдерживала дамба его терпения, – и вот она дала трещину.

– Это русский язык, – процедил он сквозь зубы.

Креа приподняла бровь. На её лице не было ни удивления, ни признания. Только холодное: записала – пошли дальше.

– Пусть откроет, хочу попробовать, – не унимался Зэйн, всё ещё возвышаясь над ними.

Девушка чуть помолчала, потом вытянула руку, и творожный батончик в шоколадной глазури, с торчащей каплей варёной сгущёнки, оказался прямо перед глазами Ромы.

– Это не отрава?

Напряжение, копившееся в нём всё это время, прорвало. Он рассмеялся. Даже не от общего абсурда, а от серьёзности, с которой эта суровая, вооружённая до зубов дама, будто сошедшая с экрана какого-то дешёвого постапокалиптического фильма, смотрела на десерт из холодильника ближайшей «Пятёрочки».

Сырок. Сырок, мать его. Отрава.

Он закачался от смеха. Вначале просто захихикал, потом уже не мог остановиться. Смех пошёл из глубины – из самых почек, как говорится. До слёз. До коликов.

Учитывая количество сахара, стабилизаторов и всего, что мелким шрифтом, – она, может, и не так уж ошибалась. Но Рому это уже не волновало.

Он смеялся. В голос. На всю пустошь. Смех раскатывался эхом среди камней, как будто сам мир – каменный, серый, чужой – подхватывал его, разнося по округе.

И вдруг – слёзы. Смех стал сбоить, как заедающий проигрыватель. Перешёл в судорожные вдохи. В рыдания.

Он не хотел так срываться. Просто… не смог сдержаться.

***

Удар в живот был такой силы, что вышиб из лёгких весь воздух – и вместе с ним оборвал истерику.

– А ну заткнись! – прошипел Зэйн. – Охотников нам ещё не хватало!

Рома задыхался, пока диафрагма медленно отпускала. Он шумно вдохнул и закашлялся, сгибаясь пополам. Слёзы всё ещё катились по щекам, но теперь уже от боли.

Его никогда так не били.

Будто грузовик влетел.

– Как думаешь… услышали? – спросил Зэйн, выпрямляясь.

– Думаю? – Креа взгоготнула. – Точно услышали. Вопрос только – сколько у нас времени. Успеем свалить или драться будем?

– Заводи тачки, – бросил здоровяк и, присев, схватил Рому за шкирку, как котёнка. – Сырок, с нами или охотников покормишь?

«Охотников?..»

– Я… – Рома уставился на его лицо. Выражение было почти беззлобное – у того, кто пару секунд назад чуть не выбил из него дух. – С… с вами.

– Вот и здорово, – усмехнулся Зэйн. Он рывком встал, «гхэкнув», и поставил Рому на ноги.

«Да что ж меня все таскают сегодня?» – даже не успел удивиться силе коротко стриженного бугая Рома. Сначала бабка, теперь этот…

От рывка снова перехватило дыхание, а живот ныл от удара. Но Рома встал. На подгибающихся, трясущихся ногах – но стоя.

– Сырок, поедешь со мной, – рявкнул Зэйн. – Пошевеливайся.

– А на кой он-то нам сдался? – возразила Креа. – У него даже оружия нет…

«Э-э-э…» – промелькнуло в голове у Ромы, который всё ещё пытался совладать с дыханием, стоя, упершись ладонями в колени.

Он глянул туда, куда направился Зэйн. Там уже стояла Креа, вертя в руках связку ключей с металлическими брелоками странных форм.

– Кри, мы ж не звери, – отозвался Зэйн. – Подкинем до посёлка. Сырок, пошевеливайся, давай.

Рома уже собирался шагнуть, но внизу, среди серого гравия, всё ещё хрустевшего под ногами, его взгляд зацепился за нечто.

Белёсый гладкий камушек.

Он чуть утопал в щебёнке и выделялся на фоне остального – слишком ровный, с неестественным блеском. И будто внутри… что-то клубилось. Слабое сияние. Плавный, почти незаметный перелив, словно в камне текла жидкая дымка.

– СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ПОДЕРИ! – рявкнул Зэйн так, что эхо прокатилось по пустоши.

Рома дёрнулся, глянул в сторону… и обомлел. Там, где ещё секунду назад было пусто, теперь стояли две «тачки» – хотя назвать их так было странно.