Сергей Твардовский – Сырок 1 (страница 14)

«Охотничьи…» – Рома застыл, меняясь в лице. Дошло.

Челюсти, работавшие, словно промышленный измельчитель, замедляли свой ход. Что-то лопнуло, брызнув, раздавленное зубами.

– Это из охотников, да? – пролепетал он, понимая, очевидность того, что гигантских сороконожек-убийц, заполонивших пустоши, просто обязаны были встроить в пищевые цепочки. Люди так делают обычно.

– Угу. В пустошах они почти на каждом столе, потому…

– Да и грэнч с ним, – совладал с лицом Рома, пожал плечами и откусил ещё кусок, стараясь не подпрыгнуть от радости, увидев, как парочка синхронно выпучила на него глаза.

«Главное не думай о чёртовых жуках. Оно и вправду вкусно»

– Это же я его жру, а не он меня, – закончил Рома, прожевав.

Для усиления эффекта, можно было бы попросить добавки, ведь его напарники продолжали пялиться на него и переглядываться, но он правда наелся.

– Грэнч, да ты издеваешься! Да на нём же трещина, вот!

– Ладно, скину пару гильдов, – согласился ростовщик, чуть поморщившись от зоркости зрения Зэйна.

– Нет, ты скинешь пять. Там ещё потёртое у крепления, вот, смотри сам…

Креа молча ходила, у витрин, заваленных всяким барахлом, пока Зэйн воевал за скидку на браслетик, который, по его мнению, обязательно нужен был Роме.

А Рома уже настолько вымотался, что лишь молча перебирал ногами, которые просто отваливались, в том направлении, куда его тащил Зэйн. Стопы уже даже не пульсировали, а, скорее, превратились в два раздутых стейка с пальцами-сардельками – примерно так. Даже точно так.

А ведь им ещё предстояло отправиться в дорогу «на задание».

«Пощады…»

– А, может, мне тебе ещё докинуть парочку гильдов, в подарок?! – взорвался ростовщик, гневной тирадой. Видимо ушлость Зэйна шокировала даже его, – убирайтесь отсюда!

Креа, оторвавшись от изучения ассортимента, быстро подошла к Зэйну и, чуть подпрыгнув, обхватила рукой за шею и привлекла к себе, зашептав что-то на ухо. В процессе она выглядывала, с извиняющимся видом кивая ростовщику.

– Ладно, грэнч тебя подери, – Зэйн, внезапно сменил гнев на милость, – возьму за три гильда, вместе с теми стельками, которые по акции.

– По рукам, только они без пропитки, – торговец очень быстро сменил гнев на милость.

– И чек гони. Если браслет нерабочий, пожалуюсь куда надо, – пробурчал Зэйн, отсчитывая три металлических жетончика.

Рома поймал себя на мысли, что готов в любую секунду открыть глаза, а потом стоять с чашкой кофе у окна, глядя на привычный пейзаж и пытаться осмыслить всё, что с ним происходило во время этого сна, который не собирался заканчиваться. То есть, он уже даже смирился, когда стрела абсурдометра сорвала лимитер и пустилась в бесконечное вращение, наматывая десятки полных оборотов в секунду. Смирился, но, в какие-то моменты, накатывало внезапное ощущение, что он услышит звук будильника и всё вернётся в норму.

Сможет ли он сам вернуться в норму после всего этого – он уже не знал.

– Ну как? Лучше?

Рома, удивлённо хлопая глазами, перетаптываясь с ноги на ногу, перемещал взгляд между кроссовками, Зэйном и Креей.

Те стельки, которые углядела Креа…

– Могу кросс бежать, – сделал вывод Рома, не обнаружив ни сдавленности, ни тяжести, ни даже малого признака усталости в ногах. Пульсирующие тупой болью стопы отпустило сразу, как он надел обратно кроссовки, куда засунули те стельки «по акции».

– У вас дома таких нет? – спросил Зэйн совершенно серьёзным тоном, глядя, как Рома менялся в лице, не понимая, что происходит. Ему же не объяснили.

Так же здоровяк пообещал сюрприз, когда их пропитают амортизационным маслом. Объяснять не стал, но Рома сам задал вопрос.

– Ну, не со скалы… хотя… увидишь потом… только напомни, а то могу забыть, пошли тряпьё твоё забирать, Сырок, – было ответом.

По пути в магазин одежды, купили такую же перекидную ленту, что он видел в офисах. Отделений было много, но они были маленькими. Креа уже начинала ворчать, да и Зэйн уже начал торопиться – видимо, лимит времени на сборы первоклассника подходил к концу.

Шагалось легко и, казалось, Рома готов был шагать весь день.

Ему было страшно услышать, сколько он будет должен ребятам, но, когда ноги перестали ныть от каждого шага, он стал ощущать благодарность – ведь Креа могла бы свалить по своим делам, да и Зэйн… он, будто бы, верил, что Рома проживёт тут столько времени, что его действительно необходимо было снаряжать.

Хотя… если чёртовы стельки снимали столько проблем, то, кто знает, может быть Зэйн, и впрямь, делал ставку?

– Креа, метнись за леденцами, встретимся в ангаре, – сказал Зэйн, – а мы с Сырком подойдём и сразу отправляемся.

Он кинул ей связку железяк, которую она поймала почти не глядя.

– Позаботься, чтобы тачки были готовы к старту.

– Ты ему так много должен?

«Красс…»

– Нет, но… эй… причём тут он?! – Зэйн возмутился так, будто бы действительно не понимал о чём речь.

Рома стоял перед зеркалом, разглядывая своё отражение.

В новой одежде он выглядел обычно.

Ну, то есть, он, будучи обитателем пустынного краулера-города, не обратил бы внимания на себя самого. Тёмная однотонная одежда. Максимально подогнанная. Настолько, что, будто бы, не ощущалась вовсе. Ткань – будто вторая кожа. Мягко, легко, нигде не давило и не тёрло. Если не смотреть в зеркало, то одежда даже не ощущалась, что было немного странно.

Цвет был – Рома пытался вспомнить, но, вроде бы, никто не спрашивал, а, когда он был в полуобмороке в примерочной, он не кричал «свинцовый индиго». Он кричал другое. Да и сам оттенок – глядя на него, он понимал. Что то был «свинцовый индиго», но был ли такой оттенок хоть в какой-то палитре?

Наверное, нет. Как и всё, что происходило с ним в последние сутки. Нигде такого не могло быть.

– Вам очень идёт, – сказала пожилая портниха, поглаживая чудовищную многоножку, которая, как-то, не только мерки сняла, но и цвет угадала. Наверное, и шила тоже. Рома б не удивился. Или нет… удивился бы, но принял.

– Спасибо, мэм. Очень идёт, – сказал Рома и сороконожка издала череду щёлканий, будто принимая хороший отзыв на свой счёт.

«Ну, в путь…» – глянув на себя ещё раз, подумал парень и вышел из кабинки.

На выходе, он внезапно провёл ладонью по спине инсектоида, который даже чуть изогнулся под его ладонью. Не испугался. Потянулся.

«Спасибо и прости, что орал…» – подумал Рома, не глядя на членистоногое, и лишь совсем немного передёрнул плечами. Скорее инстинктивно.

– Идём? – сказал он ждущему его у выхода Зэйну.

– Ба, Сырок, да ты посмотри на себя! На человека похож стал.

Кажется, что так оно и было. Проходящие мимо люди совершенно не обращали на него внимания.

06 Старая станция

Клубящаяся пелена, колыхалась внутри маленькой сферы. Вот-вот и, казалось, она расступится, явив то, что было укрыто за дымчатым покровом.

– Сырок, ну чё там?? – голос Зэйна из-за большого камня в паре десятков метров вновь всё сбил. Уже пятый раз.

– Зэйн, чёрт возьми! – крикнул Рома, – я просил чуток потерпеть! Это сложно!

– Ладно-ладно, извини, – как ни в чем не бывало, ответил Зэйн, – может потом?

– Просто помолчите немного, – крикнул Рома и стал усиленно гипнотизировать белёсый шарик, лежащий на ладони, подтянутой чуть ли не к носу.

В прошлый раз всё произошло само, будто слеза Илисс сама хотела открыться и дать ему новый элемент мозаики. С шариком было сложно – приходилось прилагать недюжие усилия, чтобы углядеть, что сокрыто внутри.

Может он делал что-то не то?

Рома пытался по-всякому. Пытался даже с закрытыми глазами почувствовать, что там – не вышло. Казалось, что нужно было именно смотреть, разглядеть суть, сокрытую за пеленой.

У него не хватало понимания. Был всего один раз, когда он просто смотрел, и всё само как-то случилось, но тогда он услышал голоса – её голоса. Он пытался вспомнить… было ли общение до, или во время, когда всё случилось.

Пелена продолжала клубиться внутри шарика, холодящего кожу, нагретую ярким солнцем. Широкий ворот его новой туники, оказалось, можно было накинуть на голову. Несмотря на тёмный цвет, ткань совершенно не нагревалась и давала лёгкую прохладу внутри импровизированного капюшона.

«Ну же, Илисс… Илиссар… Илиссар Ана, я не знаю как это сделать» – мысленно взывал к покровительнице, остававшейся вне зоны доступа, в надежде, что та ответит на вызов.

Она упорно хранила молчание.