Сергей Твардовский – Сырок 1 (страница 13)

«Вот так оно работает?»

Меч будто бы… нет, он не стал лёгким. Он стал идеальным по весу.

Рома поднял его. Рука не дрожала. Клинок – словно продолжение его самого – шёл плавно, но, будто, готов был сорваться в любом направлении. Рука даже немного зудела от желания… Парень играючи провел серию взмахов и почувствовал, в этот момент, адреналин и порывы ветра, созданные лезвием, рассекающим воздух.

Значит, тот гигантский меч не весил как автомобиль. Значит, он весил идеально для Зэйна.

«Интересно… а я, значит тоже смог бы…»

– Эй, парень, там тикалка скоро сработает, определись уже с внешним видом. За дополнительные камни придётся платить.

Рома глянул на простой и «никакой» одноручный клинок.

«Значит, это просто болванка и я…» – он зажмурился, пытаясь вспомнить что-то. Не хотелось увеличивать свой долг перед друзьями. Нужно было думать о том, как расплачиваться.

Рома закрыл глаза и случился тот самый момент, когда у меломана-интроверта спрашивают совета о том, что бы послушать. В сознании была пустота. Он столько времени размышлял о том, как художники ошибались, столько вспоминал. Ничего.

Пустота.

– Быстрее, парень, чего ты ждёшь? – голос Зэйна.

«Ну, давай!» – Рома напряг всё своё естество, что аж пот проступил на лбу.

Глядя на резные изгибы металлических рогов, чуть оборачивающих гарду и голубое сияние, исходившее из глазных отверстий козлиного черепа, украшавшего сочленение лезвия и рукояти, Рома не верил в происходящее.

– В темноте заметно будет, – прокомментировала Креа, – зачем все эти сияния?

– Зато не потеряется, – парировал Зэйн.

– Можем камень заменить, чтобы получше выбрать, – сказал Слакс, – что скажешь, парень?

Рома заворожено провёл лезвием, ощущая каждое движение будто бы за несколько мгновений до того, как оно будет совершено.

Голубоватый свет и, едва уловимый, ледяной пар, что лился из глаз козьей морды, вкупе со светящимися рунами на лезвии, смысл которых Роме не был не известен, оставляли в воздухе неуловимые узоры.

Рома обернулся к ждущей его реакции троице и, единственное, что он смог сказать в тот момент, было:

– Я получил власть, которая и не снилась моему отцу, – он не был уверен, что смог воспроизвести интонацию падшего принца должным образом.

Никто его не понял, но даже Креа кивнула, соглашаясь с его восторгом.

***

– ДА ХВАТИТ УЖЕ ОРАТЬ! СТОЙ СПОКОЙНО! – орал Зэйн в ухо Роме, но тому было плевать.

Многоножка, ползающая по нему была отвратительна, страшна, чудовищна и ему просто хотелось вырубиться, но Зэйн держал крепкий захват в подмышках, а Креа, лёжа на полу, обхватила обе ноги.

Сама процедура была неясна. Страшна. Омерзительна до одури.

Есть же линейки, измерительные ленты.

«ПОЧЕМУ МЕРКИ ДЛЯ ОДЕЖДЫ СНИМАЛИСЬ ГРЭНЧЕВОЙ ЧЛЕНИСТОНОГОЙ ТВАРЬЮ???»

Рома почти потерял сознание – надеялся на это – когда тварь проползла по его лицу.

Но, нет, не вышло.

– ПРОСТО ДЫШИ, ПРОСТО ПОДУМАЙ О ЧЁМ-ТО, СКОРО ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ, – продолжал орать Зэйн.

«Так, думай. Лапки, она не укусит, дыши»

Рома дышал, не думая о жутких клацающих жвалах, похожих на ножи, для резки стали, и о том, как у него зудело всё. Вообще всё – многоножка даже в паху прошлась.

«ЗАЧЕМ??? ТАЛИЯ, ПЛЕЧИ, ДОСТАТОЧНО!» – мысленно орал Рома, надеясь, что, в тот момент он дышал, а не позорился, визжа на весь торговый уровень, перед портнихой преклонного возраста и своими спутниками.

Пытка продолжалась – он не знал сколько. Его не предупредили. Его просто завели в кабинку и схватили. Обездвижили. Потом на него усадили это чудовище, издающее стрекочущие звуки. Они даже не сговаривались, не шептались. Будто бы заранее всё спланировали.

Многоножка по спирали двигалась по его талии, затем выше. Рома ощущал каждую лапку, мелким крючком цепляющую кожу, даже сквозь одежду.

«Вырубись!»

Сознание тоже его предало и не отпускало. Дрожь в теле возрастала, а сердце, казалось, уже давно должно было разорваться.

Но тоже, абсолютно предательски, продолжало гонять кровь по телу.

Когда хитиновые лапы замельтешили на шее и лице, он заверещал, ощутив что-то влажное и прохладное, капнувшее на лоб. Зэйн не сдержался и затрясся от хохота, но хватку так и не ослабил.

– Ну, вот и всё, – прокомментировал он вид задницы гигантской мокрицы-переростка, с торчащими из неё тонкими шипами и усиками, скользившей перед остекленевшими глазами Ромы.

Оно ушло, судя по всему, по плечу Зэйна, который мгновенно чуть ослабил хватку.

Колени подкосило, и Рома рухнул на пол примерочной, тяжело дыша.

***

Выбравшись из кошмарного магазина одежды, Рома, успевший подавить приступ паники, не обнаружив своих компаньонов внутри, нашёл их у стоявшего напротив торговца чем-то съестным.

Зэйн громко убеждал того, что тот должен продать ему охотничьи колбаски за полцены.

От упоминания их у парня заурчало в животе, ведь прошло достаточно времени с тех пор, когда они завтракали на той скале.

Креа, заметив его, чуть подняла руку.

«Она что… улыбнулась?» – Рома даже оглянулся, чтобы проверить, что сзади нет какого-то его старого знакомого. Никого там не оказалось. Или ему просто показалось? Или ей было совестно за то, что ему пришлось пережить, и к чему она была непосредственно причастна?

Оставалось лишь теряться в догадках.

– А вот и наш храбрый Сырок! Надо подкрепиться перед дорогой, – сказал Зэйн, когда Рома подошёл к прилавку, источавшему такой восторг, что рот его мгновенно заполонило слюной, которую он не успевал сглатывать.

Аромат копчёностей был таким ярким, что хотелось накинуться на всё, чтобы прочувствовать каждый кубический миллиметр этой выставки деликатесов. Вспоминая ночную фасолевую похлёбку, парень искал глазами что-то знакомое, но не находил. Ничего похожего на земные копчёности. Точнее на обычные московские – в экзотических странах ему бывать не доводилось, потому за всю планету, хоть он и был единственным её представителем, говорить не хотелось.

Хотя, откуда ему было знать, что он тут был единственным, Рома рассуждать не стал и обратился к Зэйну:

– Я сожрал бы всё, честно.

– Вот это подход! Только не выйдет, а то нам по делам ещё надо, – напомнил он и откусил кусок от чего-то, что, судя по всему, и было той самой «охотничьей колбаской», но напоминало, скорее, мясной стручок гороха размером с добрую такую шаверму-макс.

Он так аппетитно ей хрустнул, что Рома, стараясь удерживать слюни во рту, указал на такую же и чуть жалобно спросил:

– Можно мне такую?

– Не советую, – хрустя такой же точно «колбаской», сказала Креа.

– Да пусть попробует, – Зэйн побегал глазами по выставленному букету колбасок, нанизанных на шпашки, и указал на ту, что, на его взгляд, была самой достойной.

Продавец вручил её Роме вместе с салфеткой – как дома.

Голыми руками – не как дома.

Рома лишь секунду удержался, чтобы не показаться диким, и вгрызся в угощение, застонав от яркого вкуса и аромата, заполонивших всё его существо. Ощущения были такими яркими, будто бы он был веганом, которому впервые дали попробовать домашний сервелат. Не магазинный, а именно с домашней коптильни. Единственное, что пришло ему на ум в тот момент, ведь посол и специи ощущались не по ГОСТу, а по старому семейному рецепту. Да и консистенция – нежные волокна, которые не застревали в зубах, а хрустящая корочка не прилипала к нёбу.

– Нравится? – поинтересовался Зэйн.

– Угу! – кивнул Рома так усердно, что чуть не поперхнулся, добавив с набитым ртом, – вуфшее фо я ел.

– Только не спрашивай что это.

– ЗЭЙН! – ударила его по спине Креа.