Сергей Туров – Иллюзия контроля (страница 5)

Илья остался у стойки один на один с Алисой. Паника отступила, оставив вместо себя странную, звенящую ясность.

Она поставила перед ним дымящуюся чашку.

— Значит, спецсвязь? — спросила Амелия, опираясь локтями на стойку. — У вас на кафедре вечно у всех лица такие, будто вы решаете судьбы галактики. А ты, оказывается, еще и в Звездный ездишь.

— Да, — Илья осторожно обхватил горячую чашку пальцами. — Мы проектируем модули связи. Пытаемся заставить машины слышать друг друга там, где обычно только белый шум и радиация.

— Звучит одиноко, — тихо заметила она.

Илья поднял на нее глаза. Впервые за долгое время кто-то понял суть его работы не как набор кода, а как нечто большее.

— Иногда так и есть. Леха сказал, ты завтра уезжаешь в Питер?

— Угу. Утренним Сапсаном, — Алиса стряхнула с лица непослушную рыжую прядь. — Решила, что пора менять декорации. Я люблю смотреть на звезды, но в этом городе вечно облачно. А в Питере... ну, там хотя бы отражения красивые в Неве. Плюс, предложили место фотографа в хорошей студии. Буду ловить свет вместо того, чтобы варить кофе.

Так прошло двадцать минут. Илья сам не заметил, как исчезла его скованность. Оказалось, что говорить с ней проще, чем отлаживать код. Они говорили о Питере, о дурацких правилах политеха, о том, как страшно садиться в тренажер-капсулу в Звездном. Илья поймал себя на мысли, что этот разговор — первый чистый сигнал в его жизни, который он не хочет шифровать.

Дверь хлопнула — вернулся Алексей, отряхиваясь от дождя. В тот же момент компанию Алисы у дальнего столика прорвало громким смехом, и кто-то позвал ее по имени.

— Ладно, спасатели галактики, мне пора возвращаться к своим, — Алиса тепло улыбнулась Илье и вдруг придвинула к нему бумажную салфетку. На ней торопливым почерком был написан одиннадцатизначный номер телефона. — Если в твоем космосе будет ловить связь — напиши. Расскажешь, как прошла центрифуга.

На улице Алексей по-дружески пихнул Илью плечом.

— Ну что, Нео? Соединение установлено?

Илья посмотрел на салфетку, зажатую в руке, и впервые за этот бесконечно долгий день искренне улыбнулся.

— Установлено, Лёх. Установлено.

***

Илья с трудом разлепил глаза, когда будильник в пять утра завыл с пронзительностью пожарной сирены. В комнате было зябко и темно, но сквозь щель в шторах пробивался холодный свет фонарей. В голове тут же всплыло воспоминание о вчерашнем вечере, запахе кофе и салфетке с номером телефона, которая теперь лежала на столе. «С надеждой», — Илья невольно улыбнулся в темноту. Улыбка Алисы всё ещё стояла перед глазами, как идеально чистый сигнал, пробившийся сквозь дневной шум.

Но романтика могла подождать. График Центра подготовки космонавтов был неумолим: сегодня Звёздный городок должен был превратить их теоретические мечты о небе в реальность пота, тошноты и перегрузок.

Дорога от «Щёлковской» на автобусе, пересадка на электричку до Циолковской и квест с местным транспортом прошли в полузабытьи. Под монотонный стук колес Илья снова задремал, привалившись к холодному стеклу. К девяти утра, преодолев утренние пробки и сырой туман над полями, их группа уже стояла у КПП.

Звёздный городок выглядел как закрытый портал в другую эпоху: строгие здания из бетона и стекла, увенчанные лесом параболических антенн, утопали в свежей хвое. Здесь всё дышало историей, от памятника Гагарину до закрытых ангаров с макетами МКС. Запах мокрого асфальта смешивался с едва уловимым запахом авиационного керосина. Для студентов-технарей это был день «упрощенной подготовки» — вместо скрипучих парт их ждало настоящее «космическое железо».

К 9:00 они уже переоделись. Серые комбинезоны с нашивками стажёров придавали им вид настоящих инженеров орбитальных станций, хотя ноги, после вчерашних посиделок в баре, у некоторых предательски напоминали о “вечерних нагрузках”.

Алексей, застегивая молнию, привычно толкнул Илью локтем:

— Вид у тебя, конечно, как у зависшего виндоуса. Сразу видно — вчера случился контакт третьей степени. Ты у стойки стоял, как сломанный роутер: «Эм... кофе... надежда...». Если бы я вовремя не включил режим резервного тамады, ты бы там так и ушел в цикличную перезагрузку со своим протоколом.

Илья только закатил глаза, поправляя воротник. Юмор Алексея был тем самым буфером, который не давал ему окончательно провалиться в рефлексию.

— Хватит, Лёх. Квитирование прошло успешно. Канал связи установлен, а остальное — дело техники.

В 9:05 инструктор — крепкий мужчина с поставленным, военным голосом, — зачитал план:

— Сегодня работаем с перегрузками. Центрифуга ЦФ-18! Напоминаю, съемка в ангаре запрещена и телефоны необходимо сдать! Медперсонал мониторит каждый ваш вздох. Для стажёров предел — три единицы на три минуты. Помните: космос — это не только романтика и звезды. Это сначала пот, бледно-зеленые лица и проверка вестибулярного аппарата на излом!

Они ждали своей очереди у огромного зала, где затаилась легендарная машина. На конце массивной восемнадцати метровой стальной фермы висела тесная капсула-ложемент. Гул мощных электродвигателей заставлял вибрировать бетонный пол.

Первым в 10:15 в «кокон» полез Алексей.

— Слушайте, а если я там свой завтрак оставлю? — нервно хохотнул он, пока врачи крепили к его груди электроды ЭКГ и надевали манжету тонометра. — Илюх, если я вырублюсь, удали историю моего браузера. И передай Димону, что я умер героем!

Врач захлопнул тяжелый люк. Ферма плавно тронулась с места, быстро набирая обороты.

Один «же»... два... два с половиной. На мониторе оператора было видно, как лицо Алексея стремительно бледнеет и натягивается, словно пластилиновое. На отметке 2.5g его глаза закатились. Обморок. Оператор тут же ударил по кнопке торможения.

Из кабины Леху выводили под руки — он перебирал ногами, как сломанная кукла.

— Кровь ушла вниз, мозг на голодном пайке, — резюмировал дежурный врач, усаживая его на кушетку и давая ватку с нашатырем. — Обычное дело для нетренированных сосудов. Жить будет.

Илья пошёл в капсулу в 10:45. Усаживаясь во вдавленное кресло, он закрыл глаза и постарался выровнять дыхание. Вспомнил теплый свет ламп в кофейне и спокойный голос Алисы.

«Один "же" — это норма, — сказал он себе, когда кабина дрогнула и поехала по кругу. — Просто физика».

Уже 2g — на грудь словно положили бетонную плиту. 3g — тело налилось жидким свинцом, зрение начало сужаться до туннельного пятна, каждый вдох требовал титанической работы межреберных мышц. Сердце колотилось где-то в горле. Но Илья держался. Он сфокусировался на одной точке перед собой, не позволяя мозгу паниковать, пока таймер не отсчитал положенные три минуты.

— Молодец, Жуков, — коротко кивнул медик, отклеивая датчики от его потной груди. — Выдержал как влитой. Пульс высоковат, но в пределах нормы.

К одиннадцати часам Алексей окончательно оклемался и, потирая виски, снова взялся за старое:

— Это всё недосып! Центрифуга просто отомстила мне за то, что я полночи решал твои личные проблемы. Я почти вытянул трешку! А ты, Илюха, просто киборг. У твоего внутреннего процессора явно нет датчика гравитации.

После обеда — каши и компота в местной столовой — наступило время сонных лекций. В аудитории, заставленной макетами орбитальных модулей, им нудно читали про системы жизнеобеспечения. Инструктор монотонно объяснял циклы регенерации поглотительных патронов СО2, а Илья ловил себя на том, что смотрит в окно. «Способность дышать — это, конечно, важно. А как узнать что где-то кому-то нужен кислород? Связь тоже важна, верней ее устойчивое наличие именно в тот момент когда она нужна», — лениво думал он.

День завершился в 17:00. Мышцы неприятно ныли, а головы были забиты схемами, датчиками и правилами стыковки.

В раздевалке, переодеваясь в свою одежду, Алексей первым добрался до ящика со смартфонами. Он включил экран и вдруг замер, так и не дотянув молнию на ветровке.

— Илюха... — прошептал он, показывая телефон экраном к другу. — Димон отписался.

Короткое сообщение в мессенджере гласило: «Бинго. Скрипт поймал вашу сумку с буквой “F”. Есть лицо. Звони».

Илья замер с кроссовком в руке. Накопившуюся за день физическую усталость как рукой сняло. Это ощущалось как вызов с самой дальней орбиты — интрига вернулась, требуя реагирования.

***

Весенний закат за окном окрашивал металлические дверцы шкафчиков в мягкий медный цвет. Илья и Алексей переодевались молча, экономя последние капли сил. День выжал их досуха: три «же» на центрифуге и бесконечные лекции по системам жизнеобеспечения МКС оставили в теле свинцовую тяжесть, а в головах — шум, похожий на плотную статику в эфире.

Но сообщение от Димы висело на заблокированном экране смартфона, как аварийный сигнал с далекой орбиты. Илья, затягивая шнурки на кроссовках, на мгновение замер. Удивительным образом в его уставшем сознании мысли о рыжих прядях Алисы и её «кофе с надеждой» пересеклись с грязной детективной интригой вокруг сумки с буквой «F».

Его проект не был просто студенческим дипломом. Это был “мост через бездну”, инструмент выживания в мире глушилок и протоколов. Если кто-то решил его скопировать, значит, этот кто-то прекрасно понимал цену алгоритма.

— Лёх, набери Диме, пока идём к КПП, — попросил Илья, выпрямляясь. В пояснице неприятно хрустнуло. — Пусть сбросит кадры, которые выудил скрипт. Нам ещё два часа трястись в электричке — как раз будет время разглядеть и разобрать этот лог по байтам и понять, что к чему.