Сергей Трубин – Искатель, 1998 №6 (страница 2)
— Завидуешь, старик, — незлобиво огрызнулся Лунников и прикрыл за собой дверь.
Приветствуя попадавшихся навстречу ребят из других подразделений, Дмитрий миновал длинный коридор, стены которого занимала очередная, организованная силами президентской администрации, экспозиция (на сей раз это были произведения художников-графиков), свернул налево в холл с лифтами и поднялся на третий этаж четырнадцатого корпуса, где и размещалась приемная генерала Рогова.
— Женечка, привет! — с порога отсалютовал он секретарше Геннадия Геннадьевича, которая, приспустив очки на кончик носа и взглянув на вошедшего, не торопясь, но дружелюбно кивнула.
— За верную службу! — Дмитрий, подойдя к столу и отфиксировав, что секретарша в рабочее время гоняет в компьютерный «тетрис», подал той шоколад.
— Подозрительно пустая приемная, — Лунников демонстративно обвел взглядом просторный куб помещения, в котором обитала секретарша.
Кресла вокруг овального наборного, покрытого лаком стола, по обыкновению заваленного различными сверхсвежими журналами и фотоальбомами с достопримечательностями Кремля, действительно пустовали. В горке дремал еще не востребованный сегодня гостевой чайный сервиз.
— А я уж привык, что без записи к твоему шефу, которого одолевают «ходоки», не попадешь…
— Между прочим, он тебя ждет, — не обращая внимания на подначки, сказала Женя, поднимаясь из-за стола. — Погоди, доложу.
Но доложить не успела. Из междверного тамбура показался сам Рогов — без пиджака, слегка всклокоченный, на носу — узкие очки для «близи», на поясе — неизменный ПСМ в небольшой, будто игрушечной, бежевой кобуре. Генералу, среднего роста, плотному с короткой шеей мужчине было около пятидесяти.
— A-а, Дима?.. Оч-чень хорошо!
Геннадий Геннадьевич, придерживая левой рукой массивную створку ореховой двери, правую протянул Дмитрию. Взглянул поверх очков — точь-в-точь как его секретарша три минуты назад.
— Здравствуй, дорогой, заходи!
Кабинет генерала украшали десятки вазонов и кубков с изображениями российского президента, преподнесенные последнему в различных поездках, либо привезенные в Москву и врученные в знак уважения; того же происхождения холодное оружие в ножнах с позолотой; художественно оформленные письменные приборы из малахита, змеевика и яшмы; шахматы, изготовленные косторезами Крайнего Севера; изящные фарфоровые сервизы и многое прочее из числа подарков, отданное первым лицом государства на хранение руководству СБП. Другой достопримечательностью кабинета Рогова являлась обширная библиотека, значительную часть фонда которой составляли книги по экономике, праву, финансам; несколько полок занимали тома философов, мемуары отставных разведчиков, изыскания именитых психологов, труды по астрологии, нейролингвистике.
— Садись-ка, дружок! — Геннадий Геннадьевич усадил Дмитрия за приставной столик, упирающийся торцом в массивный двухтумбовый рабочий стол генерала, сам опустился на стул напротив. — Пей кофеек, вот печенье!
— Спасибо, — Лунников не заставил себя упрашивать и налег на душистый, прекрасно сваренный напиток. — Вот вроде регулярно у вас бываю, Геннадий Геннадьевич, а все равно каждый раз чувствую себя как в музее!
Рогов чуть заметно фыркнул в аккуратные русые усы:
— Это все, между нами, — тлен!
Правая рука генерала описала полукруг, указывая на подарки.
— А это, — он кивнул на стеллажи с книгами, — лучшее из того, что выработало человечество на сегодняшний день. Что, не скромно? — Не дожидаясь ответа, продолжил: — Ты, конечно, читал все эти измышления обо мне нашей оч-чень демократической прессы: «Кремлевский звездочет», «Черный маг при президенте», «Великий гроссмейстер Всемирной масонской ложи»…
— Читал, — кивнул Дмитрий, дерзнув перебить генерала. — Бред, но небезобидный. Геннадий Геннадьевич, давайте, я черкану ответную статейку — этим деятелям мало не покажется! А?
— Да хрен с ними! — по-простецки махнул рукой Рогов. — Пусть ребятки потешатся. А то я не знаю, чей заказ они, правдолюбы наши, выполняют! Ради Бога — пускай и дальше накручивают руководству Службы крутой имидж. Дело в другом, Дмитрий. Возьмем астрологию. Как пытаются вдолбить в мозги общественности эти писаки — занятие, недостойное генерала. А кто из них хоть раз попытался разобраться — что это, собственно, такое? Древнейший способ ублажения мнительных правителей и экзальтированных богатых дамочек? Гадание от нечего делать на кофейной гуще? Предмет, используемый для внушающего воздействия на нужных людей?..
Не-ет, братец, все, оказывается, сложнее, и, я бы сказал, научнее! Дело в том, что российские ученые выдвинули, и не без эмпирических оснований, занятную версию. Согласно ей, выявление точного расположения планет на конкретный момент времени есть своеобразное вычисление совокупного вектора и совокупной мощности торсионных, или, как их еще называют, лептонных, полей, генерируемых небесными телами и способными воздействовать на человека на так называемом тонком плане. Иначе говоря — в значительной степени определять цепочку «физическое и психическое здоровье — характер — настроение — поступок». Что-нибудь слышал об этом?
— Кое-что, — кивнул Дмитрий, с интересом внимая генералу. — Я, помнится, в своем журналистском прошлом пытался исследовать пифагорову «магию чисел». Знаменитый грек обнаружил взаимосвязь часа, дня, месяца и года рождения человека с заложенными в него Вселенной возможностями. И даже разработал соответствующий алгоритм вычисления того, что же именно заложено в конкретном индивидууме.
— О-о! — Рогов поднял вверх указательный палец. — Абсолютно точно! Осознал, какая великая сила — торсионное поле? Так вот. Ко мне поступили данные о том, что многие из наших разработчиков генераторов
Геннадий Геннадьевич подавленно замолчал.
— Вот что, Дима, — тихо произнес после паузы. — Я дам тебе добытые через агентуру кое-какие адреса. Покрутись в знакомой тебе журналистской среде, «прозвони» свои старые связи по исследованию паранормальщины. Постарайся выйти на неподконтрольных государству разработчиков тех технологий, о которых мы сейчас толковали, узнать о направлениях использования уже апробированных методик… И еще. Вот тебе визитка одного небезынтересного человека. Свяжись с ним. Кое-что сможет подсказать и он. Кроме того, у его группы есть готовая общенациональная идеология, как я понял, прописанная в деталях. Посмотри, оцени. Исходи из того, что от «измов» нам пора отказываться, главное — диктат абсолютного монетаризма для нас неприемлем. Пускаешься в свободный полет, Дима. Твоего непосредственного шефа я поставлю в известность сам. При необходимости командировки будут оформляться незамедлительно. Равно как выдаваться финансы по известной тебе статье расходов. Все. Отныне ты — координатор наших действий в этих вопросах. Счастливо, дружок!..
Лунников поднялся. Выглядел он весьма озадаченным.
— Все получится! — ободряюще улыбнулся Рогов. — Мне докладывать еженедельно.
Он положил Дмитрию руку на плечо.
— Ступай, братец, приступай…
Тут же отвернулся к столу, нажал клавишу интеркома:
— Женя, давай первого по записи!
Лунников покинул генеральский кабинет и поразился тому, что приемная была заполнена посетителями. Мелькали лица руководящих сотрудников подразделений Службы, эмиссаров крупных российских фирм, деятелей культуры. Он рассеянно кивал в ответ на приветствия знакомых, пока не оказался в коридоре.
Тут было тихо и безлюдно. Пахло лаком, которым натирали полы в «перешейке», ведущем в крыло «А»: здание претерпевало перманентные внутренние работы.
Дмитрий взглянул на переданную ему генералом визитную карточку. На ней славянской вязью было выведено:
Что, поднимается рать богатырская?.. Минутку… А ведь все названные города — морские порты! Случайное совпадение? Разберемся.
Им, Дмитрием Лунниковым, майором СБП России, получен карт-бланш на контакт с загадочным Предиктором. А главное — на отслеживание милой его сердцу паранормальщины, способной представлять угрозу стране и ее руководителям…
ПОЛКОВНИК ЛАГНО
Окончился рабочий день. В коридорах Управления стихли шаги сотрудников, перестали ежеминутно верещать телефоны.