Сергей Трифонов – Операция «Сентябрь» (страница 4)
А вот самый большой резерв для пополнения отрядов и банд, чтобы вы знали, составляют дезертиры и «уклонисты» от службы в армии. За весь сорок пятый год военкоматы Литвы взяли на учёт почти пятьдесят три тысячи «уклонистов». Часть из них органами милиции была выявлена, но сколько ушло в банды, никто не знает.
Это я к чему вам говорю? А к тому, чтобы и вы, Александр Васильевич, и ваши подчинённые сумели рассмотреть в задерживаемых бандитах не совсем пропащих людей. Сами знаете, зачастую понятые и прощённые за незначительные проступки могут принести большую пользу.
С опергруппой познакомитесь на аэродроме. Всего восемь человек. Четверо оперов МГБ и четверо из милиции.
Да, ещё. Обязательно познакомьтесь в МГБ Литвы с полковником Ваупшасовым и капитаном Душанским. Профессионалы высокой пробы. Мастера разведки и контрразведки. Возможно, чем-то помогут.
Домой Савельев не стал заезжать. Супруга с полугодовалым сынишкой и тёщей с февраля, со дня рождения ребёнка, живут в Ленинграде, у его отца. «Тревожный» чемодан со всем необходимым всегда стоит в платяном шкафу его служебного кабинета. Он решил поработать с полученными документами. До обеда было ещё далеко. И до вечернего отлёта в Литву времени хватало.
Вначале Савельев стал знакомиться с документами об общем состоянии преступности в Литве. Он уже знал, что в 1946 году преступность в СССР достигла апогея; несмотря на то что уголовный бандитизм был распространенным явлением повсюду в стране, более двух третей случаев приходились на западные приграничные районы — Украину, Литву, Латвию, Эстонию и Белоруссию. Причем наибольшая активность бандитов всех мастей, от уголовников до представителей националистических бандформирований, проявлялась на Западной Украине и в Литве.
Он извлёк из пухлой папки копию докладной записки министра внутренних дел СССР Круглова, направленную в Политбюро ЦК на имя секретаря ЦК партии Маленкова. Из документа следовало: за восемь месяцев текущего года в западных районах страны было ликвидировано антисоветских формирований и организованных бандгрупп 3757. Ликвидировано бандитов, членов антисоветских националистических организаций, их подручных и других антисоветских элементов 209 831 лиц. Из них убито 72 232 человек, арестовано 102 272, легализовано 35 527. Была ликвидирована 3861 бандитско-грабительская группа. Ликвидировано 126 033 бандитско-грабительских элементов, дезертиров, уклоняющихся от службы в Советской армии, их подручных и других уголовных элементов. Из них убито 1329, арестовано 57 503, легализовано 67 201. Депортировано бандитских семей 10 982, 28 570 лиц. Выслано в соответствии с правительственным решением о высылке лиц, служивших в германской армии, полиции и других формированиях, 107 046 лиц. Оружие, другое воинское снаряжение, захваченное у бандитов и населения: 16 орудий, 366 миномётов, 337 ПТР, 8895 тяжелых пулеметов, 28 682 автоматов, 168 730 винтовок, 59 129 револьверов и пистолетов, 151 688 гранат, 79 855 мин и снарядов, 11 376 098 патронов, 6459 килограмма взрывчатки, 62 радиопередатчика, 230 коротковолновых приемников, 396 пишущих машинок, 23 счетных устройства.
Савельев дочитал документ, закурил. Он пытался разобраться в причинах небывалого роста преступности и особенно бандитизма в Прибалтике и в Западной Украине. Совершенно очевидно, полагал он, что этому способствовали острый дефицит продуктов питания и товаров первой необходимости, а также массовая демобилизация армии. Многие бывшие красноармейцы пополняли ряды уголовщины в надежде добыть пропитание и добиться сносных условий жизни. Повсеместно, в том числе и в Литве, объектами нападений криминальных банд в первую очередь стали продовольственные и вещевые склады, магазины и кооперативные лавки, сберкассы и кассы предприятий и организаций.
Он понимал, что важную роль в распространении преступности в Литве и западных районах страны играл антисоветский национализм. Но он не представлял масштабов движения сопротивления советской власти, как и не знал всего (по должности ему знать этого было не положено), что вытворяла эта власть в Литве, Латвии, Эстонии.
Литву накрыла чёрная пелена сталинских политических репрессий. К лету сорок шестого года около ста тысяч литовцев были депортированы в отдалённые районы СССР — в Сибирь, за полярный круг и в Центральную Азию. Ещё примерно столько же находились в тюрьмах в Литве и в других частях Советского Союза. Две трети из них были отправлены в лагеря. Это при населении республики в два с половиной миллиона человек. И это только после войны. А ведь была ещё довоенная волна репрессий. Литва, ставшая лишь в 1940 году советской республикой, сполна познала жёсткую руку сталинского режима.
Савельев читал докладную записку НКГБ Литовской ССР от 12 мая 1941 года. В ней говорилось:
В этот же список попали представители контрреволюционных и националистических партий, русские белоэмигранты, фабриканты и купцы, крупные домовладельцы, банкиры, акционеры, биржевики, лица, заподозренные в шпионаже, уголовный и бандитский элемент…
Из Докладной записки наркома госбезопасности СССР Меркулова Сталину, Молотову и Берии от 17 июня 1941 года Савельев узнал: только в Литве было репрессировано 15 851 человек.
На фоне таких массовых репрессий, на фоне тотальной санации населения, осуществлявшейся силами НКВД — МВД и НКГБ — МГБ, в обстановке полной вседозволенности, свойственной сталинскому режиму, и совершались преступления советских военнослужащих в отношении мирного населения Литвы, ни в чем не виноватого даже по критериям советских властей. Но многие бойцы и офицеры армии, внутренних войск, госбезопасности были уверены: литовцы и поляки — враги, пособники фашистов, с радостью встретившие немцев в 1941 году, использовавшие рабский труд вывезенных немцами советских граждан, чинившие террор в тылу Красной армии.
Неудивительно, что население восприняло эти репрессии, грубую ломку политического и административно-территориального устройства страны, традиций, навязывания русского языка, бесцеремонность новой власти как оккупацию, а всех представителей этой власти — от назначенного сельского учителя и участкового милиционера до министров правительства — оккупантами.
Позже, там, в Литве, Савельев постепенно осмыслит всё это, поймёт детали, нюансы, особенности, без учёта которых работа контрразведчика немыслима. Он хорошо помнил слова генерала Барышникова, которого считал своим учителем и наставником: «Разведка и контрразведка — это анализ и синтез деталей, нюансов, особенностей, мелочей и тонкостей». А пока он читал и читал документы.
Вначале он просмотрел копии спецсообщений, донесений, рапортов, справок и отчётов о борьбе с литовскими и польскими бандами. Смысловое содержание всех этих документов было понятно: есть враг, борющийся с советской властью и советскими гражданами, военнослужащими и милицией. Враг во что бы то ни стало должен быть уничтожен. Но документы из другой папки, вручённой заместителем министра, поставили Савельева в тупик[2].
Савельев был оглушён документом. Он не заметил, что сидит практически в тёмном кабинете; пепельница была переполнена окурками; от табачного дыма тяжело дышалось.
Открыв форточку и выглянув в окно, он увидел, как на Лубянке зажглись фонари. Редкие прохожие торопливо шли в сторону Театрального проезда и Никольской. Поливальные машины смывали дневную пыль и опавшую листву на Новой и Лубянской площадях. Последний день августа завершался.
Зашторив окна, включил настольную лампу, закурил и вновь уселся за стол.
Читая документы, Савельев делал в блокноте записи, фиксируя фамилии, даты, номера воинских частей. В этой толстой папке, вручённой ему заместителем министра, были подшиты десятки подобных документов. Он не стал читать все, выбрав сводную справку МВД Литвы на имя министра внутренних дел СССР Круглова.