Сергей Трифонов – Операция «Сентябрь» (страница 27)

Он вызвал Повиласа Буткиса. Этот прохиндей хорошо знает хутор Баркявичюса, все дороги и тропы в лесу. Знает он и Марюса. Когда Буткис, охая и ахая, спустился в схрон, Аист без предисловий приказал:

— Возьмешь десяток людей из так называемых «больных» и отправишься на хутор Баркявичюса. Всех связать и повесить на деревьях. Хутор сжечь. Если возьмёшь старшего сына Марюса, кожу с него, мерзавца, содрать и в лесу к сосне привязать.

Буткис шмыгнул носом и вкрадчиво спросил:

— И Пятраса тоже? Его ведь ценит сам господин майор.

Аист схватил Буткиса за отвороты грязной куртки и рявкнул:

— Ты что, Повилас, оглох?! Это приказ самого Крюка! Их дружба закончилась с предательством Марюса! И не вздумай перед рейдом нажраться самогону. Завалишь дело, лично пристрелю.

— Не переживай, всё сделаем в лучшем виде. А потом куда?

— Заброшенный хутор на берегу знаешь?

— Ага, бывал там.

— Вот там и жди нас. Придёте на хутор, можете хоть утонуть в самогоне.

Буткис заржал, обнажая гнилые зубы.

Первым бандитов заметил сержант, командир выдвинутого на полкилометра от хутора дозора. Бандитов было двенадцать, шли гуськом, не таясь, шумно шли, словно лоси. Замыкал их строй высокий крепыш с немецким пулемётом МГ-34. Сержант дал знак одному бойцу бегом отправиться на хутор и предупредить своих. Он же с другим автоматчиком метрах в пятидесяти пристроился позади бандитов.

«Странно, — подумал Буткис, входя в освещённый двор хутора. — Неужто не спят? Видать, Пятрас самогон варит или уже пьян. Боится свалиться где-нибудь». Он приказал бандитам окружить дом, никого не впускать и не выпускать, ждать его команды. Пулемётчика расположил у ворот хутора. Сам же поднялся на крыльцо и громко забарабанил в дверь.

— Не заперто! — раздался непонятно чей голос, и свет в доме погас.

Буткис тихонько отворил дверь, держа наизготовку автомат, переступил порог и осторожно вошёл в тёмные сени. Лейтенант Буторин ударом приклада ППШ в лоб свалил бандита. Больше Буткис уже ничего не увидел и не услышал. Шедшие за ним двое бандитов подумали, что Буткис в темноте споткнулся, и стали чиркать спичками. Две длинные автоматные очереди буквально вынесли их на крыльцо. Во дворе началась стрельба.

Сержант, командир дозора, бесшумно снял ножом бандитского пулемётчика и вместе со вторым бойцом занял у колодца удобную позицию, взяв под контроль треть двора и северную часть дома. Как только двое развороченных автоматными очередями бандитов вылетели на крыльцо, сержант открыл огонь из немецкого пулемёта, щадя дом и постройки и не жалея бандитов. Со всех сторон загрохотали автоматы бойцов внутренних войск. Боестолкновение продолжалось не более пяти минут. Марюсу же показалось, что длилось оно больше часа.

Над хутором висело горько-кислое облако порохового дыма. Двор был усеян сотнями гильз от советских ППШ и ППС, немецких «шмайсеров» и пулемёта МГ-34. Они, вдавленные в песок, противно поскрипывали под сапогами. Солдаты с оперативниками осматривали убитых, обыскивали и перевязывали раненых. Во двор въехал «студебеккер», в кузов погрузили восемь трупов. Буторин с Замановым допрашивали раненых, которые подтвердили — операция по захвату армейских складов начнётся сегодня около трёх часов ночи. Буторин по рации доложил Савельеву об уничтожении бандитов и получил приказ вместе с взводом автоматчиков присоединиться к группе майора Илюхина.

Офицеры и Марюс сидели под навесом крыльца, курили. Папиросы подрагивали в ещё не остывших от боя руках. Марюс, стараясь не выдавать волнение, сказал:

— Спасибо вам, спасибо за всё.

Прискакал Линас. Разгорячённый, спрыгнул с лошади, стал осматривать убитых и раненых.

— А! Вот он, гад! — Линас остервенело пнул сапогом труп Буткиса.

Марюс оттащил его, посадил рядом с собой.

— Как там родители?

— Нормально.

— Поезжай за ними. Всё закончилось.

— А ты, Марюс? Ты останешься?

Марюс бросил умоляющий взгляд на Заманова. Тот, поняв просьбу, спросил Буторина:

— Марюс с нами поедет?

— Да, с нами. А ты, Линас, привезёшь семью и заступаешь на дежурство по охране хутора. И не возражай. Это приказ.

Пока бойцы взвода автоматчиков собирали бандитское оружие, прочёсывали на всякий случай лес вокруг хутора, а офицеры с Марюсом осматривали хозяйственные постройки, не спрятался ли кто в них, Линас привёз семью. Алдона в слезах бросилась обнимать Марюса, Пятрас осматривал, каков ущерб нанесён хутору. А Эгле, стройная ёлочка Эгле, не стесняясь никого, крепко прижалась к груди Заманова.

9

На шоссе Вильнюс — Швенчёнас, между Неменчине и Пабраде, где-то в тридцати километрах от Новой Вильни, находился большой комплекс старых складов бывшего Войска Польского. Во время войны у немцев там были фронтовые продовольственные склады группы армий «Центр», а в конце прошлого, сорок пятого года, штаб тыла Прибалтийского военного округа отремонтировал кирпичные здания складов и создал в них мощную продовольственную базу с холодильником, зерно- и овощехранилищем. В ряде зданий хранились значительные запасы обмундирования и обуви. Склады обеспечивали продуктами и вещевым довольствием воинские соединения и части, расквартированные в Литве и юго-востоке Латвии. Базу тщательно охраняли.

В уютном кабинете начальника склада, обставленном старой прочной польской мебелью, пили чай командир батальона осназа внутренних войск майор Ватрушкин, начальник ОББ райотдела милиции майор Букайтис, начальник склада майор Сутолкин, командир роты охраны склада капитан Дунояров и командир прибывшей из Каунаса роты внутренних войск старший лейтенант Дробко. Основная подготовка операции была завершена. Усиленная охрана размещена у главных и задних ворот и по периметру комплекса. Узкая полоса земли у задних ворот была заминирована. Перед главными воротами, по обеим сторонам шоссе, в обочинах, укрылось боевое охранение с ручными пулемётами. Майор Ватрушкин, старший за операцию на складах, подводил итоги подготовки, давал последние наставления:

— Склады ночью должны спать. Прошу, товарищи офицеры, ещё раз строго предупредить бойцов о запрете курения, разговоров, хождения по территории, включения карманных фонариков и тому подобное… Как только открываем огонь, вы, товарищ майор, — он обратился к начальнику склада, — включаете полное освещение территории. Иллюминация озадачит противника. После того как бандиты напорются на мины у задних ворот и будут соображать, что им делать дальше, вы, старший лейтенант, со своими людьми немедленно обходите их справа и слева и старайтесь отрезать от леса. Только глядите, чтобы ваши бойцы на мины не напоролись. Лучше заранее вешками оградите заминированный участок. Бандиты в темноте не сообразят, а бойцов следует проинструктировать.

Старший лейтенант Дробко качнул головой.

— Сделаем, товарищ майор.

Ватрушкин обратился к капитану Дуноярову:

— Если бандиты прорвутся из нашей засады у Пабраде, прибудут на каком-то транспорте и начнут штурм ворот, одна рота моего батальона, расположенная в ста метрах от складов, и ваше боевое охранение зайдут к ним в тыл, а ваши люди с правого и левого флангов завершат окружение. Вот тут самое главное — не перестрелять друг друга. Тщательно проинструктируйте взводных и отделенных. Не спешить, не волноваться, на рожон не переть, гранаты попусту не швырять. Людей беречь, капитан, людей беречь. И последнее. О пленных можете не тревожиться. Людям скажите: бить наповал.

Начальник склада спросил неуверенно:

— Товарищ майор, есть какая-то надежда, что склады не загорятся? Под трибунал ведь мне идти.

— Если все будем работать строго по плану, пожара не будет. Но пожарные рукава и огнетушители требуется проверить и держать наготове. Это уж ваша задача, майор.

Колонна «студебеккеров» с бойцами батальона осназа внутренних войск в сумерках вышла из Новой Вильни. Быстро темнело. В свете фар было видно, как от несущейся по шоссе колонны шарахаются в сторону редкие грузовые и легковые машины, гужевой транспорт, бредущие по обочине люди. Через полчаса колонна свернула направо и по хорошо укатанному просёлку, минуя широкую полосу густого ельника, вышла к берегу Вилии.

Майор Илюхин с отделением автоматчиков в двух «доджах» ждали на берегу. Вскоре подъехали Буторин, Заманов, Иваньков и взвод автоматчиков. Ночь стояла беззвёздная, тёмная. Из лесу ветерок тянул запахи гниющего хвороста, прелого мха и грибов. У реки было прохладно. Илюхин, оперативники и бойцы кутались в несогревающие плащ-накидки.

Подошла и вытянулась вдоль берега колонна машин, солдаты быстро спешились, построились у грузовиков. Подбежал высокий, крепко сбитый старший лейтенант.

— Товарищ майор, — обратился он к Илюхину, — командир роты старший лейтенант Гнатюк! Какие будут указания?

— А ты что, Гнатюк, будто не знаешь своего манёвра? — съехидничал Илюхин.

— Отчего же, товарищ майор, знаю. Только думаю, мало ли какие новые вводные поступят, — улыбаясь, ответил комроты.

— Хитёр, брат, хитёр, — Илюхин обнял его за плечи и обратился к офицерам-оперативникам: — Вот, братцы, рекомендую: лучший комроты батальона осназа. Ни одна спецоперация не обходится без него.

— Фронтовик? — спросил Заманов.

— Есть такое. С осени сорок второго, после окончания Бакинского училища погранвойск НКВД Кавказ оборонял. Потом в войсках НКВД по охране тыла действующей армии второго Украинского фронта, а после ранения ловил бандеровцев на Волыни и Галичине. В прошлом году сюда перевели.