Сергей Трифонов – Кровь и золото погон (страница 53)

Дембовский встал, одернул изрядно поношенный мундир без погон, прошелся указательным пальцем правой руки по аккуратно подстриженным усам пшеничного цвета.

— Прошу извинить меня за дерзость, Сергей Эдуардович, но ни меня, ни сотника, ни есаула слушать пока не о чем. Смею заметить, впервые за время службы с вами мы не знаем целей и задач рейда. По вашему приказу нас собрали, выдали оружие, боеприпасы, дорожные харчи, посадили на лошадей, а ночью польские пограничники переправили через границу. За время нашего похода по северной Белоруссии и Псковской губернии вы ни разу с нами не общались, мы шли втёмную, веря вам и полностью полагаясь на вашу мудрость. Только у Холма мы получили приказ взять этот паршивый городишко. Но, увы, не судьба. — Поручик, как могло показаться его коллегам, ничуть не волновался и без смущения продолжил: — Это мы, господин полковник, ваши боевые соратники, желаем услышать от вас цель и задачи похода, его продолжительность, и после этого совместно сможем определить его оптимальный маршрут, прикинуть необходимые ресурсы, возможные людские и материальные потери. С осени двадцатого мы никогда не работали с вами вслепую, и, видимо, поэтому наши рейды оказывались успешны и результативны. Вы также знаете, что мы всегда доверяли только вам, исполняли только ваши приказы. Мы вас хотим послушать, Сергей Эдуардович. — Поручик особый нажим сделал на слово «вас».

В избе воцарилось гробовое молчание. Только сверчок верещал за печкой, только мухи жужжали и бились об оконные стёкла, не соображая выбраться наружу через открытые форточки. Взгляды офицеров впились в склонившегося над картой Павловского. Офицеры никогда не видели полковника растерянным. Таким он предстал впервые.

— Господа, — Павловский поднялся из-за стола и опёрся на него пальцами обеих рук, — прошу меня простить, мне нужно подумать.

5

Павловский спустился к лесному ручью, холодному и темному от листвы деревьев, годами устилавшими его дно. Он лёг на мягкую перину душистой травы и закрыл глаза.

Этот рейд на советскую территорию для него действительно оказался непростым. Задумывался он, как и десятки других в двадцать первом и начале этого года, с обычной целью: добыча денег, золота, драгоценностей, разведка дислокации частей Красной армии, пограничных застав.

Весной 1921 года Павловский направил из Польши в Белоруссию свой первый конный разведывательно-диверсионный отряд. Затем последовали регулярные налеты на Белоруссию, где Павловский под своим личным командованием сформировал так называемую оперативную «Североминскую группу повстанческих отрядов» численностью до 3 тысяч человек. Сергей Эдуардович не испытывал иллюзий, понимая, что, по существу, эта его группа представляла собой хорошо организованную банду, грабившую кредитные учреждения, совершавшую диверсии и активно собиравшую разведывательную информацию. По ходу дела Павловскому удалось разгромить на севере и северо-востоке Белоруссии большинство сельских и волостных Советов, отряды ЧОН и органы милиции. Все это радовало, но, с другой стороны, настораживало лёгкостью побед и практической безнаказанностью.

Ситуация сложилась для большевиков настолько угрожающая, что по указанию Председателя ВЧК Дзержинского в Белоруссии сформировали Революционный военный совет в составе командующего Белорусским военным округом Уборевича, председателя Белорусской ЧК Ольского и народного комиссара внутренних дел республики Адамовича. РВС с большим трудом удалось перехватить инициативу. Его приказом объявлялась амнистия добровольно явившимся с повинной участникам бандформирований, но одновременно у семей, помогавшим бандитам, конфисковывали имущество. Была налажена координация действий частей Красной армии, ЧОН и милиции, пополнившихся бойцами, вернувшихся с Крымского и Польского фронтов.

К концу 1921 года органам ВЧК и войскам Красной армии удалось разгромить основные силы Павловского. Погибли или были арестованы многие его лучшие офицеры-сподвижники. Однако неопытность советских органов госбезопасности в разведывательной и оперативно-разыскной деятельности, отсутствие средств связи и транспорта не позволили до конца ликвидировать вооруженные отряды Павловского. Они уходили через границу во враждебно настроенную против РСФСР Польшу. Уходили с награбленными советскими деньгами, драгоценностями, продуктами питания, захваченными документами, бланками, печатями, штампами, чистыми удостоверениями, там отдыхали, лечились, пополнялись, довооружались. Там, в Польше, составляли подробные разведдонесения и рапорты во 2-е отделы генштабов Франции и Польши.

Павловский вернулся в дом. Офицеры ждали его, напряглись. Полковник, отсутствовавший полчаса, казался бодрым, как всегда собранным и даже весёлым. Он не стал отвечать на упрёки поручика Дембовского, сразу перешёл к делу.

— Этот рейд, господа, особенный. Кроме обычных задач по сбору денег и драгоценностей на нужды нашей борьбы, бланков документов, печатей и штампов, есть новые и очень важные.

Он заметил, как офицеры подтянулись, поближе придвинулись к столу, погасили папиросы.

— Как вы помните, весной прошлого года большевики на X съезде своей партии провозгласили курс на замену политики «военного коммунизма» так называемой «новой экономической политикой», а вместо продразвёрстки намереваются вводить обычную налоговую систему. И самое главное — большевики объявили о возврате рыночных отношений, частной собственности, свободы торговли… Прошёл уже год, и руководству Народного союза защиты Родины и свободы важно знать, что же происходит в России на самом деле. Борис Викторович лично поручил нам провести глубокую политическую разведку, выяснить настроения крестьян, торговцев, партийных и советских работников, военных.

Он сделал паузу, закурил, знаком разрешил курить офицерам.

— Кроме того, необходимо выяснить новую дислокацию и состояние красных войск после окончания боевых действий в Крыму и с поляками: какие соединения и части переброшены в Петроградскую, Псковскую и Новгородскую губернии, их вооружение, штат, обеспеченность продовольствием, настроения рядовых и командиров.

Павловский не стал говорить о том, что подобное задание получил от французской и польской разведок. Знал, как болезненно переживают офицеры, особенно казачьи, унизительную зависимость от западных спецслужб. Но они и без его объяснений всё хорошо понимали.

— Да, с Холмом вышла досадная осечка. Думаю, кто-то из присоединившихся дезертиров сдал нас. Признаю, господа, свою ошибку в том, что не организовал разведку. Больше подобного не допущу.

Офицеры, удовлетворённые словами командира, шумно заерзали, переглянулись, подмигивая друг другу.

— Наша цель — проникнуть в Старую Руссу, где у большевиков сконцентрированы серьёзные военные силы, активизировать подполье, начать работу в воинских частях, постараться внедриться в их чекистские структуры, милицию. В целях разведки штабс-капитан Гуторов отправится туда впереди нас. Он уроженец Старой Руссы, окончил там гимназию, в городе проживают его мать и сестра. Я очень надеюсь на него. Вопросы есть?

Вопросов не последовало, офицеры напряжённо молчали.

— Тогда слушайте приказ. Идём на Демянск. Вам, Егор Иванович, — Павловский кивнул есаулу Тимофееву, — организовать готовность отряда к завтрашнему вечеру. Побольше взять патронов. На вас, Семён Денисович, — взгляд командира уперся в сотника Куринова, — разведка, выходить сегодня к вечеру, представить через два часа предложения о предполагаемых местах стоянок.

— Кого прикажите с собой взять?

— Вам виднее, сотник. Но, думаю, урядники Хрущ и Мокров будут небесполезны, мужики проверенные. И прапорщика Жамнова прихватите, шустрый парень, с двух рук отлично по-македонски стреляет.

— Ваша задача, Казимир Янович, — фильтрация населения, отбор добровольцев в отряд, сбор информации, документов и денег. И вместо штабс-капитана Гуторова займётесь контрразведывательным обеспечением. Теперь к карте, господа. — Полковник развернул на столе карту и карандашом указал маршрут.

— Идем на восток до Селигера, затем поворачиваем на север и по Староосташковскому тракту двигаемся на Демянск. Крупные сёла и деревни обходим стороной. В стычки с милицией не ввязываемся. Никого из местных в отряд пока не берём. Надо к Демянску подойти незамеченными, сыграть на внезапности. По моим сведениям, в городке воинского гарнизона нет. Есть отряд ЧОН в составе пятнадцати человек, милиции человек десять, пять человек в военном комиссариате. Для нас все эти силы угрозы не представляют. Но и расслабляться не стоит. Городок будем брать ранним утром, до первых петухов. Есаул со своими людьми накрывает военкомат и выставляет боевое охранение. За вами, поручик, уездная милиция, местная тюрьма и уездный финотдел. Вы, сотник, берете магазины и почту. Подпоручик Кузовков организует патрулирование улиц и наблюдение за порядком. Добытые деньги, драгоценности, документы, оружие и боеприпасы собирать в уездной милиции. Вы, Казимир Янович, как обычно, несёте за это ответственность.

Дембовский кивком головы выразил понимание и спрятал в усах ироническую улыбку. Павловский знал, попадись что ценного в лапы его бойцов, пиши пропало. Поручику же, человеку честному и неподкупному, он доверял полностью.