Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 69)

– Как ты полагаешь, – сказал Корбалевич Гольцеву, – чем закончится эта киностушка[32] с проблемой 2000-го года?

– Очередной манипуляцией. Год до означенной даты будут качать деньги с коллективных пользователей, а потом выяснится, что проблемы никакой не было.

– Да? А что среди компьютерщиков некому на это глаза людям открыть?

– Компьютерщики заинтересованы в том, чтобы люди были заинтересованы в них.

– А те, кто блюдет государственные интересы?

– Ты много встречал таких? Мне кажется, что чиновники вообще потеряли чувство меры, и я начинаю понимать корни тех репрессивных действий против госаппарата, которые время от времени осуществлялись в СССР в довоенный период.

– Но они не дали эффекта.

– Это тоже стереотип, мол, все это не давало эффекта. Эффект был, и заключался он в том, что государство не развалилось.

– Жестко.

– Но справедливо. И без манипуляций. Ты знаешь, чем отличается принцип управления при капитализме от социализма?

– Нет, это ты у нас все знаешь.

– Если при социализме говорили: не можешь – научим, не хочешь – заставим, то при капитализме все иначе. Не хочешь – мы тебе так промоем мозги, что ты захочешь и сам все сделаешь.

– Тут, пожалуйста, поподробнее.

– Пожалуйста. В восьмидесятые годы вдруг началась кампания по борьбе со СПИДом. Мировые научные светила говорили, что СПИД распространяется в геометрической прогрессии, а так как им заражено уже более полумиллиона жителей земли, то скоро все будут больны СПИДом. Я математик по образованию, если бы было так, то через семь-восемь лет все были бы больны СПИДом, а через десять человечество выродилось бы. Но этого не произошло. Однако со СПИДом продолжают бороться. Существуют структуры, которые разрабатывают лекарство от СПИДа, есть огромные отрасли, которые наживаются на производстве превентивных средств и одноразовых шприцов. А ты говоришь – спецы. Как только спецу покажут пачку долларов, он за нее мать родную продаст.

– Ты на курсах не у Валерия Михайловича учился?

– У него, родного.

– Чувствуется ухналевская школа.

– Да. Валерий Михайлович всегда мог резко и нелицеприятно оценить то, что происходит. Помнишь, как он отзывался о лозунге «экономика должна быть экономной»?

– Он говорил: «Экономика должна быть экономикой».

После этого разговора Корбалевич решил еще раз напомнить Ухналеву о рукописи Б.Н. Но делать это просто так было не с руки. И он дождался очередной встречи с Расимом, кторый как раз вернулся из Бреста, куда он ездил по поручению «резака» визави.

– Уточним, в чем была твоя задача? – сказал ему Корбалевич, когда они устроились на диване в гостниной ухналевской квартиры, превращенной на время операции в штаб. Виктор Сергеевич и Ухналев расположились в креслах напротив. В присутствии Корбалевича они играли роль статистов, которая плохо у них получалась.

– Эрдемир просил меня проверить, не скрываются ли там эмигранты из Каморканы.

– А тебе не показалось, что он, таким образом, шифруется, а на самом деле у него другая цель?

– Нет. Последнее время он все меньше говорит со мной на отвлеченные темы и не воспитывает меня. То есть не осуществляет некую идеологическую обработку. Встречаемся мы очень коротко, по-деловому. Я отчитываюсь по предыдущему заданию, а он ставит мне задачу на следующий период.

– Итак, чем заинтересовали твоего каморканского шефа эмигранты из Каморканы?

– Он вообще весьма ревниво относится ко всем тем, кто иначе смотрит на мир. Особенно у него вызывают идиосинкразию его соплеменники, которые думают иначе, чем он.

– Но, возможно, эта задача была поставлена ему теми, кто борется с оппозицией там, в Каморкане?

– Возможно, но я больше склоняюсь к тому, что он сам пытается найти их здесь, чтобы показать своим начальникам, что он борец за некую идеологическую чистоту. И что даже в Беларуси он нашел тех, кто против режима и отсиживается до поры до времени за границей.

– Что ж, его позиция ясна… А что привез ему ты?

– Отрицательный ответ.

– И чем ты его обосновал?

– Дело в том, что он слышал некий звон о наличии в Бресте каморканской общины.

– Откуда этот звон?

– Скорее всего, его аналитики просматривают белорусскую прессу. Там была публикация о мусульманском сообществе Бреста и даже некоей мусульманской улице.

– И таковая есть в Бресте?

– Вот уже несколько лет на одной из улиц стали селиться выходцы с Кавказа.

– Они мусульмане?

– Преимущественно да.

– Уважаемый начальник, – вмешался Ухналев, – мы уже более полугода работаем в качестве одновременно группы психологической поддержки и группы анализа одновременно. И вот что нам кажется. Задания у «резака» странные. То он ставит задачу заключить контракт по поставке чая, то по поиску каморканской оппозиции…

– Да, – подтвердил Виктор Сергеевич, – у нас складывается впечатление, и, возможно, в дальнейшем это подтвердится, что «резак» играет какую-то свою игру. То есть он выполняет функции руководителя разведывательного звена и отчитывается перед своими боссами, но параллельно делает свое дело. Отсюда и поиск того, что понадобится боссам для отчета.

– Знаешь, Витя, – сказал Ухналев, – они всегда делали это, но не столь очевидно. В их работе частные интересы присутствовали всегда.

– Это так, – сказал Виктор Сергеевич, – но во всем нужна мера. Иначе они сами создают основы для своей компрометации, подставляются.

– Витя, это в советские времена они боялись скомпрометировать себя. А сейчас ничего не боятся, потому что исчез противовес, который обеспечивал равновесие в мире. Противоположная сторона приняла их правила игры, ориентиры и ценности. И со свойственной нам, славянам, крайностью стала святее папы римского.

– И какое следующее задание может быть? – спросил у группы психологической поддержки Корбалевич, явно пытаясь не дать разговориться Ухналеву.

– Судя по предварительным разговорам, это будет задание написать статью в зарубежные СМИ, – ответил Виктор Сергеевич.

– Как мы будем на это реагировать?

– Сначала откажемся категорически.

– А чем мотивируем?

– Тем, что ранее договаривались о том, что о сотрудничестве будут знать только несколько человек. Затем скажем, что не наш уровень писать такие статьи.

– А потом?

– Потом сломаемся.

– На чем?

– На оплате.

– И как это будет выглядеть?

– Поинтересуемся оплатой. Если она будет приличной, согласимся.

– А как же «не наш уровень»?

– Найдем какого-нибудь писаку, и за половину гонорара он напишет статью.

– Но это может скомпрометировать «нашего друга».

– «Нашего друга» нужно время от времени искусственно компрометировать: срывать выполнение заданий полностью или наполовину. Потому что агент, который все выполняет и ведет себя идеально, всегда подозрителен.

– Что ж, здесь я с вами совершенно согласен, – сказал Корбалевич.

– И еще, – вмешался в разговор Ухналев, – пусть твой начальник утвердит некую концепцию этой статьи, а то после всего начнется бодяга о том, что статья принесла вред. И тут же найдут виновного, то есть тебя.

– Так набросайте что-то вроде меморандума[33], – предложил Корбалевич.

– Сделаем, когда ситуация достаточно прояснится, – сказал Виктор Сергеевич.

– Ну, тогда расстаемся. Сегодня первым уйдем Расим. Я хочу задержаться для конфиденциального разговора с Валерием Михайловичем…

После ухода Расима и Виктора Сергеевича Корбалевич остался один на один с хозяином квартиры.