Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 4)

Через три часа автобус подъехал к остановке метро «Шведская площадь». Туристы забрались в салон, и тут выяснилось, что не хватает одного – молодого человека спортивного вида, который уже в первый день поездки получил прозвище «Спортсмен».

– Нужно подождать, – сказала одна из женщин.

– Никаких проблем, – ответил второй водитель, – ожидание здесь стоит в долларах около полутора тысяч, будете платить лично или скинетесь?

– Мы сделаем небольшой круг и вернемся сюда, – сказал мудрый Виктор Сергеевич, – не волнуйтесь.

Автобус тронулся, сделал круг в несколько кварталов и возвратился на остановку. Там его уже ждали полицейские. Оказалось, что «Спортсмен», увидев, что автобус отходит, бросился за ним. Но тут сбоку появился бесшумный трамвай и сбил опоздавшего.

Пока бригада скорой помощи с надписью «Ambulanse» на борту осматривала потерпевшего, полицейские стали составлять протокол и потребовали переводчика. Водители обратились за помощью к Виктору Сергеевичу, и тут выяснилось, что стюард довольно сносно говорит на английском. Однако уязвленные его невниманием дамы отметили, что он, хотя и согласился на посредничество в переводе, делал это без особого энтузиазма и даже с долей некоторого нежелания.

Потом пришлось везти потерпевшего в больницу, звонить в страховую компанию. Естественно, переводчиком во всех этих переговорах был Виктор Сергеевич. Он же время от времени сообщал туристам данные о состоянии потерпевшего.

В путь тронулись только к вечеру, оставив беднягу на излечение австрийских врачей и попечение страховой компании.

Неожиданное происшествие сдружило туристов – они уже запросто называли по именам водителей автобуса, однако к стюарду по-прежнему обращались по имени-отчеству.

Потом была ночная дорога до Флоренции, размещение в гостинице под самое утро, сон до обеда, знакомство с хозяйством гостиницы, которая в Советском Союзе называлась бы курортной, изучение окрестностей… И только на следующий день дамы-одногодки заметили, что среди туристов нет Виктора Сергеевича. Они тут же снарядили Магду узнать, не заболел ли любимец автобуса.

– Не заболел, – сказал Магда, вернувшись, – водители говорят, что его той же ночью забрали дети, которые приехали за ним на машине.

Еще раз порассуждав о черствости и необязательности мужчин, дамы вскоре забыли Виктора Сергеевича и предались отдыху. И только одна из них как-то спросила Сигидаса:

– А как выглядят его дети?

– А кто его знает? – ответил тот. – Он зашел к нам в номер с сумкой, попрощался и сказал, что его ждут дети на улице.

– И вам было неинтересно на них взглянуть?

– А чего на них глядеть? – ответил водитель. – Дети как дети.

И все в рассказе Сигидаса было правдой, за исключением того, что Виктор Сергеевич не поехал к детям в Неаполь, поскольку у него не было там детей, впрочем, у него вообще детей не было.

Виктор Сергеевич в ночь, о которой говорили водители, перебрался в другую гостиницу и три дня безмятежно загорал и купался, а затем заказал билет на самолет до Гонолулу…

Б.Н

Обстановка кабинета любого большого начальника того времени была стандартна. Большой стол, покрытый зеленым сукном, несколько кресел. Дверь в комнату отдыха и связи. Большой совещательный стол с двумя рядами стульев с резными спинками. Маленький приставной столик у стола с зеленым сукном. Но в отличие от других кабинетов здесь стены обиты темным деревом, что, с одной стороны, придает кабинету вид торжественно-официальный, а с другой – мрачноватый.

Попытка доложить по уставу тут же прерывается хозяином кабинета.

Он кивает за приставной столик. Сажусь, смотрю на Уполномоченного. Зачесанные назад волосы с легкой проседью, тонкие губы, спокойный взгляд серых глаз за стеклами больших очками.

– Ознакомились со справкой по РС? – спрашивает он.

– Так точно.

– С «Бразильцем» знакомы?

– Нет.

– Это источник сотрудника вашего отдела. Дело в том, что в настоящее время РС и ее слушатели в Союзе «нашли друг друга» и вполне довольны этим союзом. Не будем их разочаровывать. Сотрудники отрабатывают вложенные в них деньги, полагая, что все это рано или поздно приведет к размыванию существующего строя в СССР. Кстати, информация, которая к нам поступила, исходила, прежде всего, от них. А «Бразилец» только подтвердил ее. Дело в том, что известный вам фонд Н., который финансирует подрывную деятельность эмигрантских организаций, пытается создать вторую станцию с вещанием на европейскую часть СССР. С охватом Украины, Белоруссии и Прибалтики. Сотрудники РС вовсе не хотят делить славу борцов с советским режимом с новой станцией. Да и нам не хотелось бы создавать себе еще один объект наблюдения, обставлять его средствами. Ваша задача: с Ефимовым, на связи у которого «Бразилец», исследуйте ситуацию с созданием новой РС. Если это не деза, разработайте с Михаилом Федоровичем план мероприятий по недопущению ее работы. На все это неделя. Приступайте.

Оказавшись за порогом кабинета Уполномоченного, я позвонил Ефимову, затем зашел к нему и рассказал ему о поставленной мне задаче.

– Что ты хотел от меня конкретно? – спросил он.

– Встречи с «Бразильцем» и уточнения информации о новой станции.

– Хорошо, – ответил Ефимов, – завтра я еду в Западный Берлин и привожу тебе информацию, но ты разработай мне вопросник.

– Лады, – сказал я, – уже сажусь за разработку.

– Присаживайся, присаживайся, – ответил Ефимов, – а перед тем как будешь писать вопросы, ознакомься с рядом литерных дел. Возможно, с одной стороны, необходимость в вопросах отпадет. А другой стороны – информация в них подтолкнет тебя в детализации.

Получаю литерные дела. Расписываюсь в них, начинаю знакомиться. Если учесть их объем, то времени на это уйдет много, а нужно еще успеть заняться вопросником, так как утром Ефимов убывает.

Тут нужно сказать несколько слов о Ефимове. Был он педант страшный, чем и гордился, но одновременно у него почти полностью отсутствовало чувство юмора. Он понимал это и пытался компенсировать тем, что записывал шутки коллег и, наверное, на досуге пытался понять, почему же они вызывают смех.

Время от времени Ефимов имитировал наличие у него означенного чувства, рассказывая записанные им анекдоты. Иногда это получалось хорошо, и собеседник не догадывался о том, что сам рассказчик плохо понимает то, о чем говорит. Иногда рассказанный анекдот выглядит совершенно несмешным, хотя Ефимов воспроизводит его слово в слово, но теряет или не понимает, что к словам нужны еще и подтекст, и интонации, да и еще что-то такое, что трудно поддается осмыслению.

…В справке об оперативной обстановке много лишнего. Она предназначена для человека, который приходит на данный участок впервые. Приходится пробегать все, что написано, по диагонали.

Вот статистика количества представителей спецслужб в Берлине. Вот выводная информация о том, что «в силу сложившихся исторических и геополитических обстоятельств, в послевоенные годы Берлин стал одним из мировых центров шпионажа».

Ничего удивительного. До Первой мировой войны таким центром была Вена. Затем ее эстафету принял Берлин. В годы Второй мировой войны этот центр переместился в Цюрих, где наружные службы всех европейских разведок знали в лицо своих визави.

Разумеется, главным европейским резидентом американской внешнеполитической разведки был, как у нас говорили, начальник Управления стратегических служб Ален Даллес. Он в апреле 1945 г. вместе со своим аппаратом перебрался из швейцарского Цюриха в немецкий городок Гейдельберг.

Когда-то УСС Госдепартамента США было маленькой копией СИС, фактически младшим, даже не братом, а братиком Сикрет Интеллидженс сервис, созданной еще в начале века. Сравнялись по потенциалу они где-то к пятидесятым годам, уже после того как на базе, в том числе и УУС, было создано Центральное разведывательное управление.

Несмотря на то, что штаб-квартира ЦРУ размещалась в Гейдельберге, часть аппарата и руководство перебрались в Берлин и обосновались в особняке на улице Ференверг в пригороде Далем, бывшей резиденции фельдмаршала Кейтеля. Здание было с весьма интересной архитектурой и имело три подземных этажа. Иногда это здание называли Берлинской оперативной базой (БОБ).

Начав в сорок пятом году с традиционных разведывательных опросов, уже с осени БОБ стала приобретать регулярных информаторов из числа немцев и граждан других государств. Определилось и главное направление в создании оперативных позиций: установление контактов с офицерами Вооруженных сил Восточной Германии и командирами и рядовыми Красной в то время армии.

БОБ, в состав которой входили секретная разведка (СР) и контрразведка (Х-2) занималась сбором информации о политических и социальных процессах как в собственной оккупационной зоне, так и на территории западных союзников, однако в первую очередь – на территории советской зоны оккупации.

Соответственно и наши структуры безопасности противодействовали им по линиям разведки и контрразведки. Кроме того, после войны были и специфические направления работы: розыск нацистских преступников и представителей карательных органов Третьего рейха, борьба с остатками нацистского подполья, а также эмигрантскими организациями, которые проводили подрывную работу против СССР или использовались в качестве прикрытия для деятельности разведки.