Сергей Трахимёнок – Записки «черного полковника» (страница 32)
– Какая тебе разница?
– И то правда. Один из татар хочет знать свои этнические корни, а я его пытаю: зачем да почему… Вот что я тебе расскажу, – сказал Ильяс и как на лекции начал излагать свои мысли: – Разумеется, наши корни в Аравии. Арабские философы были уверены в структурном подобии тела человека и Космоса. Человека они считали «малым Космосом», а Космос – был для них Великим человеком. В видении мира татарами это чувствуется особенно контрастно.
– Стоп, – сказал Расим, – в рамках какой методологии ты рассуждаешь о татарах?
– Марксистско-диалектической, – съязвил Ильяс.
Но Расим не стал переходить на колкости.
– Я не об этом. Я прочитал твою статью и основной смысл ее мне понятен. Но мне непонятно, почему в одном случае у тебя просматривается некая европейская принадлежность татар, точнее, их предков, а в другом – явная азиатскость.
– Ты хочешь привязать все к территории, пространству, – сказал Ильяс, – а у меня основа моих рассуждений в расовости. А главный признак расового качества, это не строение черепа, разрез глаз или цвет волос, а способность строить надёжное общество и быть в первых рядах…
– В первых рядах чего?
– Некоей гонки за лидерство.
– И те, кто находится в первых рядах, обеспечивают выживание своей расы или этноса?
– Да. Так показывает история.
– Ты видишь историю глазами элит. То есть тех, кто чаще всего питается соками социума или этноса, – сказал Расим.
– А иначе не может быть. Элиты обеспечивают выживание этноса или расы.
– Знаешь, выживание расы – это несмешиваемость ее с другими расами. Но это не признак прогресса в том понимании, в котором его понимают на Западе.
– Действительно, на Западе устойчивость общества и отсутствие рисков для гражданина – есть показатель прогресса и некоего расового качества индивидов, составляющих данное общество. Но это не имеет никакого отношения к расовой чистоте. В противном случае дикари из племени Мумбо-Юмбо расово более чисты, чем англичане, – согласился Ильяс.
– Тогда о чем мы говорим? Что нам критерии Европы и европейцев? Мы жили и живем на другом пространстве. И согласно нашей историографии мы начали развиваться только тогда, когда закончилось владычество татаро-монгольского ига.
– То есть владычества татар, – произнес Ильяс
Официантка принесла им по антрекоту и удалилась. Александр и Арнольд запели по заявке зрителей песню про «Ванинский порт».
– Вряд ли это было владычество татар, скорее всего, некое федеральное устройство этого пространства, в котором определенную роль играли и татары. Центр его в то время был не в Москве. Отсюда возникает некий противовес сегодняшней Москве. И то, что называют сдерживающим фактором для развития Московской Руси, было таким же сдерживающим фактором для развития всех этносов, которые жили на этом пространстве. Так же как и в Московском княжестве, все остальные представители этого пространства тратили свой ресурс на строительство оборонительных сооружений, чтобы защитить себя от набегов недругов, а то и соседей. Несколько веков такого военного существования не могли не сказаться на образе жизни, не могли не тормозить того, что на Западе называется комфортным существованием.
– И все же это было владычество татар, – произнес Ильяс и без тоста выпил вино. – Вот они поют про Ванинский порт, а ты знаешь, что он находится в Татарском проливе? А значит, владычество татар распространялось до самого Тихого океана.
– Ну да, ты почитай, что пишут сегодня в Киеве!
– И что там пишут?
– Что Киевская Русь владела территорией от Карпат до Тихого океана.
– Ты рассуждаешь, как русак.
– Я рассуждаю, как гражданин этой страны.
– Но мы живем в Беларуси.
– Мы живем на пространстве, которое уже более полутысячи лет определяется как русская цивилизация. В данное время она раскололась на отдельные государства, но способ существования от этого не изменился…
– Знаешь, – перебил Расима Ильяс, – гражданами этой страны являются многие, и в их числе татары. И они помнят, что они татары. А ты этого не помнишь.
– А чего ради меня все время пытаются обратить в некую другую веру? Я что, настолько белый? Что это вызывает – настороженность или чувство опасности?
– Ты сам это сказал, – заявил Ильяс. – Я наконец понял и твой интерес к своим этническим корням, и всю твою двойственность. Все дело в том, что ты полукровка.
– А ты у нас чистокровный?
– Ну, не совсем, но все же… – ответил Ильяс. – И вся твоя проблема в том, что ты не можешь самоидентифицироваться. Это беспокоит тебя, и ты начинаешь искать выход. А это становится заметно тем, кто вокруг тебя. Но ты не переживай, среди полукровок встречаются гениальные люди, например, Анна Ахматова, бабушка, которой была татарской княжной.
– Знаешь, за те полгода, что я провел в библиотеках, я прочитал много книг и совершенно точно могу тебе сказать, что Анна Ахматова не имела бабушки татарки, то есть татарской княжны.
– Но у нее есть даже стихотворение, посвященное этому:
Видимо, спор их перешел допустимый уровень децибелов, потому что к ним подошла официантка и спросила: не будут ли они заказывать еще что-нибудь.
Ильяс недовольным жестом отослал ее обратно, а Расим, продолжил:
– Я знаю это стихотворение, оно называется «Сказка о черном кольце».
– Ну вот, – сказал Ильяс, – она и псевдоним взяла у своей бабушки – татарской княжны.
– Псевдоним она взяла у своей русской бабушки дворянки Прасковьи Федосеевны Ахматовой.
– Не может быть, – произнес Ильяс. – Зачем ей было придумывать татарскую княжну, если ее бабушка была дворянкой?
– Сейчас существует понятие имиджа, в начале века его не существовало, но его вполне заменяло понятие конъюнктурного вымышленного образа, который взращивался самим поэтом или писателем того времени. Так делали многие, и Ахматова не исключение. Я в отличие от тебя, историка, лучше ориентируюсь в этом. И могу сказать, что в записных книжках Ахматовой есть такая цепочка идей: «Чингиз-хан. Дед Ахмат, его смерть от руки русского убийцы» и так далее. Так что, как ты видишь, поэтесса уже готовилась стать чингизидкой, дед которой убит русскими.
– Не верю! – вдруг возопил Ильяс. – Не вижу мотивов делать это.
– Тебе нужны мотивы? – спросил Расим. – Их есть у меня. Ты полагаешь, что существует некий список великих людей, которые стали великими, то есть смогли забраться на некую лестницу великих людей. Вот поднялся, например, Пушкин на самую высокую ступеньку, а чуть ниже находится Лермонтов и так далее. Но это не так. Список великих людей формируют посредники, или так называемые творческие мафии. А поскольку в эти мафии входят люди, чаще всего имеющие нерусские корни, они и список составляют преимущественно из нерусских фамилий. Отсюда понятно стремление творцов приобрести нерусские корни, чтобы облегчить свою жизнь и свое попадание в эти списки. Вот тебе и мотив.
– Неверно, – сказал Ильяс. – Рейтинг знаменитостей составляется потребителями культуры.
– Так говорят те, кто на самом деле его составляет. Так было до революции, но так продолжалось и в советские времена, хотя на это были уже другие причины.
– Мне кажется, что в советские времена были полностью размыты этнические критерии, – сказал Ильяс.
– Как быстро ты забыл основной принцип советской культуры! Ведь она была национальной по форме и социалистической по содержанию. Но практически это означало то, что создание национальных культур никогда не отдавалось в руки самим носителям этих культур. Поскольку носители культуры никак не могли понять, что такое социалистическое содержание и как его запихать в национальную форму, к делу подключались посредники, которые знали, как это сделать. Причем люди эти никогда не принадлежали к тем национальным культурам, которые они «совершенствовали по форме», насыщая социалистическим содержанием.
– Я не меньше твоего знаю, как взращивалась культура союзных республик, пестовались национальные кадры поэтов и писателей. Все это было нужно для того, чтобы сказать о равенстве русских и всех остальных. Слушай, в тридцатые годы был популярен один анекдот. Михаил Светлов, зарабатывавший деньги переводами с подстрочников, столкнулся в ЦДЛ с каким-то среднеазиатом, который начал выдвигать претензии по поводу перевода его «стихов». «Не шуми, – сказал Светлов, – будешь шуметь, переведу тебя обратно».
– Так было в союзных республиках, – пропустил эту реплику мимо ушей Расим, – что же касается России, то здесь даже национальная форма не использовалась, потому что не могла использоваться. Часть русской интеллигенции была вырезана во время Гражданской войны, часть убыла в эмиграцию, и здесь образовалось свободное поле для творцов, не имеющих русских корней. Потому Николай Клюев оказался в ссылке, Сергей Есенин повесился, песню «Русское поле» написала Инна Гофф, а музыку к ней – композитор Френкель.
– Да ты русофил… – сказал Ильяс.
– Я русский человек.
– Ага, – съязвил Ильяс, – ты русский брюнет, с татарским именем Расим, изучающий свои этнические корни? Почему?
– Они мне интересны. Потому я их и изучаю. Но сегодня в мире нет национальностей, которые бы создали свои государства. Государства создают нации, а нации это не народ и не этнос. Русская нация, в частности, это русский народ со своими союзниками.