Сергей Тишуков – Выживальщик (страница 2)

— Когда-то я тоже просил тебя о помощи, — сдерживая отвращение, напомнил Василий Иванович, — Тогда ты ответила, что закон эволюции суров и выживет только сильнейший. Хочешь услышать мой ответ сейчас? Изволь. Ты мне не указ. Я выслушаю аргументы паломников и сам решу: помогать им или нет.

— С той поры много воды утекло. Ещё больше изменений и мутаций обрушилось на животный и растительный мир. Сейчас вопрос выживания сильнейшего вида не актуален. Высока вероятность, что привычный нам уклад жизни, рухнет окончательно.

— Тем более, — кивнул воевода, — Больше не ты выдаёшь лицензии на право жить.

Рука одного из сопровождавших ведьму дрогнула и потянулась к висевшей у пояса кобуре. Оружие предусмотрительно отобрали на посту, но Леший понял, что старая знакомая и её свита, не потерпят отказа. Эти люди, признавая только силу и принуждение, не уйдут из усадьбы, не заручившись твёрдым согласием. Скорее всего, потребуют подписать кровью гарантию выполнения их условий. Он слишком хорошо знал и старую фурию, и её ассасинов. Слишком много страшных слухов расползалось вокруг Москвы. Шептали о её деспотичном характере и жестокости, с которой слуги и приспешники добиваются выполнения воли своей госпожи.

Ведьма, уяснив, наконец, что когда-то слабый и растерянный проситель помощи, изменился, превратившись в сильного и уверенного главу рода, вновь попыталась соединить пальцы в колдовском жесте. Леший, предвидя такое развитие событий, оказался готов. Клинок молниеносно выскочил из ножен и рассёк горло ведьмы. Чересчур тёмная, для обычного человека, кровь фонтаном брызнула из рассечённой артерии и шипя, запузырилась на раскалённой горелке. Наёмники успели выхватить спрятанные под одеждой ножи с тонкими, узкими лезвиями, но не успели ими воспользоваться. Два тихих щелчка не вспугнули даже дремавших на ветке клёна воробьёв, однако навсегда упокоили сердца ассасинов. Дозорный с вышки ещё минуту разглядывал место бойни через оптику прицела, затем убрал «Выхлоп» в кейс и, сняв с крючка привычный АКМ, принялся через бинокль обозревать окрестности.

Василий Иванович, стряхнув с кромки лезвия кровь, насухо вытер клинок платком и бросил тряпку в мангал. Потом посмотрел на ординарца и распорядился:

— Тела в овраг и сжечь. Лавку тоже. Потом вышли по округе конные разъезды. Пусть ищут обоз ведьмы. Сомневаюсь, чтобы эта тварь приехала из столицы только с двумя сопровождающими. Понял? Выполнять!

Затем, глядя на побледневшего парня, стащившего с лица маску-респиратор, спросил:

— Да что с тобой, Петька?

— Я чуть не обосрался, Василь Иваныч, — честно признался ординарец, вытирая со лба пот рукавом рубахи.

Глава 2

— Там это… паломники явились! — провозгласил Петька, вытирая сопли льняной занавеской, отделяющей дверной проём комнаты от кухни, — Прикажите звать?

— Ах ты, охламон! — вскричала Людмила Макаровна и огрела паренька по лбу мокрой тряпкой, которой протирала стол, прежде чем водрузить на него самовар, — Ещё раз бескультурие своё покажешь — прибью! И в хату запрещу входить!

Оруженосец, не ожидавший такого приёма, пригнулся, подхватил сшибленную папаху и зигзагом, словно ожидал выстрелов в спину, метнулся к выходу.

Супруга воеводы и в молодости слыла скорой на расправу и лихой девахой. Позже, родив мужу троих сыновей, превратилась в дородную, но без грузности женщину, которой по силам скрутить голову и курёнку, и индюшке. Она упёрла руки в бока и грозно предупредила мужа:

— Ты скажи, наконец, этому оболтусу, что если не займётся своими манерами, я ему ухват в зад засуну и там два раза проверну!

Василий Иванович расхотел пить чай и отмахнулся от нравоучений:

— Погодь, Люсьен. Я этих проходимцев, тьфу блин, путешественников четыре дня ждал. А ты с ерундой лезешь.

Воевода повязал шейный платок с вшитым респиратором, перекинул через плечо портупею с шашкой в ножнах, подпоясался ремнём, с открытой кобурой у левого бедра и, выпустив чуб, водрузил форменную фуражку. Проверив ребром ладони соотношение кокарды и переносицы, собрался во двор.

— Ерундой? — не унималась жена, — Он скоро рушниками подтираться будет! А ты ему потакаешь! Пускай книгу о хороших манерах Горшенёва прочитает. Да не просто глазами пробежит, а наизусть, как устав караульной службы, выучит!

— Ладно, ладно, Люсьен, заставлю хлопца, но попозжее. Сдаётся мне, скоро война с Москвой начнётся. Ты же помнишь, что я на днях Инессу, ведьму столичную, пришил? Ту самую, что меня первогодка в лес к мутантам погнала, якобы опыта набираться. Тварь! Так что мне ноне бойцы нужны, а не расшаркивающиеся словоблуды.

Людмила, в сердцах швырнув тряпку на столешницу, печально вздохнула и опустилась на лавку возле окна.

Перед воротами в две шеренги стояли прибывшие паломники. Человек тридцать навскидку. Негромко роптали, обсуждая странный на их взгляд, явно недружелюбный, приём.

Вообще-то экскурсии на границу обитаемого мира случались и ранее. Раз, а то и два в месяц. Одно туристическое агентство из Редькино, ставшего областным центром вместо вымершего Нижнего Новгорода, направляло пару автобусов с экстремалами и просто любителями пощекотать себе нервы. Годков со времён катастрофы прошло предостаточно, но люди опасались возвращаться в некогда крупный город. В разгар пандемии, из-за невозможности своевременно убирать с улиц трупы, в довесок к короновирусной инфекции, участились заражения чумой и холерой. А потом, пожирая останки людей, напичканных всевозможными вакцинами и генными стимуляторами для повышения уровня антител, начали мутировать животные. То, что для человека предполагалось как лекарство, у братьев меньших вызвало череду неконтролируемых изменений физиологического и поведенческого характера.

Последняя волна пандемии со стремительным и крайне-летальным штаммом, пронеслась по земле более ста лет назад. Свидетелей конца света и паники от происходящего тогда сумасшествия не осталось, а новые поколения жителей России оценивали опасность жизни в постапокалиптическом мире совершенно с иной точки зрения. Чувство страха притупилось и то, что раньше вызывало испуг и трепет на грани животного ужаса, теперь воспринималось как развлечение, с элементами волнительных и рискованных приключений.

Два потрёпанных временем и бесконечными реконструкциями автобуса, МАЗ И ВОЛЬВО, стояли чуть в стороне на выделенной площадке. Водители курили с местными механиками, оценивая степень износа двигателей и ходовой части. Прикидывали, нужно ли гнать их на колхозную рембазу или ограничиться доставкой сюда заправщика.

Василий Иванович бегло окинул разношерстный строй, намётанным взглядом определяя цели вновь прибывших.

Вот эти, одетые скорее по-городскому, совершенно не стремились совершать длительные пешие прогулки. Таких здесь называли «дачниками». Вырвались в отпуск отдохнуть на природе. Новые города страдали теми же проблемами, что и прежние. Густонаселённость и скученность ввиду нехватки стройматериалов и сопутствующих ресурсов. Загрязнение воздуха из-за повсеместного использования угля и мазута, а также некачественного бензина для всех видов автотранспорта.

Теперь по причине закрытия большинства автомобильных заводов, новых машин для населения не выпускали, отдавая предпочтение большегрузам и сельскохозяйственной технике. Страна, население которой резко сократилось в сотню раз, а территория продолжала оставаться огромной, приучалась жить исходя из перечня необходимых для выживания товаров и услуг. Слова комфорт и уют можно было встретить только читая энциклопедии да романы первой четверти двадцать первого века. Понятие «роскошь» вообще трактовалось двояко. Преобладало значение: «иметь уверенность в завтрашнем дне», чем изысканная одежда, мебель, еда. Драгоценности вообще ничего не стоили. Золото и серебро шли исключительно на чеканку новых монет, а камни и украшения считались прихотью женского пола. Согласитесь, когда нечего есть самому и реально существует угроза стать пищей для какого-нибудь мутанта, красивые цацки и легкомысленные наряды перестают интересовать в принципе.

«Дачники» происходили из среды более-менее обеспеченных граждан. Семьи торговцев, предпринимателей, управляющих и просто скучающие от серости и однообразия городских застроек. Вырваться на природу, пожить пару недель в своё удовольствие, не заботясь о бытовых проблемах и хлебе насущном, это ли предел мечтания многих?

Таких охотно брали на постой колхозники и фермеры. Даже цену брали умеренную. То ли из жалости к городским, то ли чтобы не отпугивать будущих потенциальных клиентов, коих год от года становилось всё больше. Правление даже согласилось выстроить близь усадьбы Леших что-то типа базы отдыха, рассчитывая, что воевода выделит для охраны небольшой гарнизон для охраны.

Впрочем, подобная забота касалась скорее второй категории туристов. Охотников и рыбаков. Эти относились к рангу повыше. Номенклатура, учёные, технологи. Все те от кого зависит производство и добыча полезных ископаемых. А значит и работа, и условия жизни. Такие приезжали сразу экипированные в соответствии со своим увлечением. С ружьями и удильниками в ударопрочных чехлах и тубусах.

В третью, последнюю категорию входил, по мнению воеводы, всякий сброд. Сектанты, одурманенные различными гуру и проповедниками. Наслушавшись проповедей и лекций, они свято верили в необходимость своей миссии.