Сергей Тишуков – Артефакт (страница 12)

Парень как будто ждал этого. Бросив в подбегающих жертву, он тыльной стороной ладони вытер губы, размазывая текущую изо рта кровь по щекам и, не обращая ни на кого внимания, вцепился зубами в следующую добычу. Рванул приличный клок мяса на плече, выплюнул и прыгнул к солидному господину, застывшему от страха и повисшей на его руке крашеной блондинке. Мужчине молниеносно перегрыз горло, а женщине впился в сочные губы, откусив их и половину щеки.

Людей отпустил временный ступор и публика истошно вопя, заодно призывая на помощь все силы, мифические и служащие в силовых структурах, бросилась врассыпную. Странный парень, с льющейся на толстовку струйкой крови, метался между ними, методично откусывая у прохожих куски мяса.

– Бежим, – крикнул я товарищам и метнулся в ближайшую подворотню.

Как учил в Академии инструктор по выживанию: в любой ситуации, которую не понимаешь или не можешь контролировать – первым делом беги и прячься.

Над ним много подшучивали, порою просто глумились. За глаза звали перестраховщиком и трусом, потому что на основных лекциях курсантов учили самоотверженности, героизму и стремлению к победе любой ценой. А тут беги и прячься. Подобный совет ни как не вязался с нашими тогдашними представлениями о долге, самоотдаче и самопожертвовании.

Занятия проходили факультативом и, откровенно говоря, мой юношеский максимализм ни за что бы не позволил записаться на посещение необязательного курса, если бы не вмешалась юношеская гиперсексуальность и я не увлёкся своей однокурсницей.

Объект моего усиленного полового влечения звали Марина, которая, в свою очередь, не проявляла интереса к наивному ровеснику, зато отдавала предпочтение экстремальным видам спорта и туризму.

Сначала думал, что раз девушка родом из Заполярья, то и её увлечение проистекает из особенностей климата малой родины, привычки с рождения бороться за право жить, преодолевая трудности. Я ошибался. Впрочем, в то время я часто ошибался.

На лекциях способам выживания в лесу, горах или пустыне уделялось довольно мало времени. Упор делался на умении сохранять концентрацию и функциональность в условиях техногенных катастроф, стихийных бедствий и террористических актов. Причём все аспекты рассматривались чисто теоретически, а упор делался на психологической подготовке.

Инструктор утверждал, что если человек внутренне готов к любым неожиданностям, то имеет шанс уцелеть в любой обстановке.

Всё закончилось довольно быстро. Мои ухаживания за девушкой не увенчались постелью, и в посещении лекций отпала необходимость.

Так что совершенно не предполагал, что когда-нибудь вспомню об инструкторе и его странном совете.

Из подворотни мы выбежали на детскую площадку, где мамаши, занятые обсуждением самых важных сплетен, лениво наблюдали за вознёй своих чад, попутно грозно запрещая им делать то, что сами в их возрасте делали с удовольствием.

Затем пронеслись мимо строго оформленного двухэтажного здания. Скорее всего, принадлежавшего муниципальному или ведомственному учреждению.

Миновали ещё двор и выскочили на прямую улицу, украшенную рядами пирамидальных тополей и идущую параллельно центральному проспекту. Справа, огороженный высоким кованым забором, располагался, вероятно, городской парк. Виднелся ещё не работающий фонтан. Крытые павильоны и площадки летних кафе, органично вписанные между каруселями и прочими увеселительными аттракционами.

Слева располагался стадион. Большая конструкция из стали и бетона. Что делало честь администрации. Не каждый глава города раскошелится на постройку затратного и не приносящего ощутимую прибыль сооружения.

– Стадион – это хорошо, – обрадовался я, стараясь соизмерять дыхание и нагрузку, – В будний день там если и занимается кто в различных секциях, то основная часть помещений пустует. Отсидимся до вечера.

– Стой, Андрюха, – воспротивился Макс, – Как-то неправильно. Предлагаешь бросить всё на самотёк и спрятаться?

– Нет, блин. Ты сейчас достанешь свой кнут и пойдёшь, размахивая им, нести населению прекрасное, доброе, вечное. Мы ничего не знаем о происходящем, а то, что знаем, не понимаем. У нас слишком мало данных чтобы делать какие-либо выводы.

– Вот. Сам сказал! Так давай узнаем.

Людей на улице, в отличие от центрального проспекта, практически не наблюдалось. Редкие прохожие не прогуливались, а целенаправленно спешили по своим делам. Только машины проносились сплошным потоком и то благодаря тому, что по этой улочке проще и быстрее объезжать пробки.

Примерно в паре сотен метров на перекрёстке стояла машина ДПС.

– Пойду у ментов спрошу, – предложил бывший омоновец, встретив родственные души.

Я мысленно оценил его вид: здоровенный бугай, небритый, с фингалом под глазом и манерами отъявленного хулигана. Нет. Как телохранитель он идеально подходит. Одно его присутствие отпугнёт любого, избавив меня от излишнего внимания. А как оробевший прохожий, внезапно интересующийся обстановкой в города… Да ну нафиг. Полицейские тут же вызовут подкрепление и утащат в участок, как основного подозреваемого в беспорядках. Лучше уж самому или Наташу послать. Хотя и её вид не внушает доверия.

В этот момент неподалёку открылась дверь и из помещения вышли две неопределённого возраста женщины, каждая с продуктовыми пакетами в руках. Судя по большим, витринного типа окнам, это был магазин шаговой доступности. Возраст у некоторых женщин напрямую зависит от образа жизни и стиля одежды. В фиолетовом берете и не первый сезон ношеном пуховике даже тридцатилетнюю издали можно принять за бабушку. Женщины ещё посудачили, мило распрощались, и одна из них двинулась в нашу сторону.

Я счёл, что обратится к ней более приемлемый вариант, чем расспрашивать полицейских.

– Извините, не знаю вашего имя-отчества, могу ли я обратиться к вам с вопросом?

Женщина остановилась, опасливо оглядела нас, решила, что я внушаю больше доверия, чем спутники и довольно резко ответила:

– Не местные что ли? Ходют тут всякие. Чего надо?

Я уже достал из кармана крошечную фигурку котёнка, то ли умывающегося, то ли призывно машущего лапкой. Скульптурку искусно вырезали из малахита в манере японских нэцкэ, отчего она вполне могла сойти за брелок. Погладив котёнка за ушком, я активировал амулет, и поведение женщины резко изменилось.

– Олежка, – удивлённо воскликнула она уже с радушием, вглядываясь в черты моего лица, – Не признала. От волнения, наверное. Ты же с родителями три дня как уехал в Кошкино. Танюша говорила, что поможешь дом после зимы подлатать, картошку посадить. Дмитрия Семёновича то совсем радикулит скрутил. А там и Ведьмина усадьба недалече. Небось пособят какими заговорами или отварами.

Не знаю, кого она во мне признала, но видимо фигурка брелока подсказала ей нужное направление. Внезапно она всплеснула руками, отчего пакеты зашуршали, грозя порваться и вывалить содержимое на асфальт.

– Неужто правда беда стряслась. По телевизору ещё с утра передали, что на усадьбу какие-то бандиты напали. Вроде туда уже полицию и войска послали. Ох, не к добру это. А час назад сказали, будто в городе тоже беспорядки. Я вот сразу в магазин побежала. Соль, спички, подсолнечного масла купила. Вдруг война началась.

– Да какая война, бабушка?! Чего вы несёте?! – усомнившись в здравом уме старушки, вполне натурально хмыкнула Наташа, видимо снова входя в роль развязной девицы.

– Я тебе не бабушка, – огрызнулась женщина, с неприязнью оглядывая гемода с головы до пят, – Меня Лидией Сергеевной зовут. А такая, что балаболы-депутаты из столицы давно призывают отринуть веру предков, изгнать волхвов и жрецов, порушить идолы и крестить Русь по иноземным законам христианства. Знамо дело, это попы в золотых рясах воду мутят, хотят врагу нас сдать и барыши за это получить.

Мне показалось, что отдельные пазлы произошедшего вот-вот начнут складываться в голове в единую картину, как на перекрёсток, подвывая сиреной, выскочил полицейский «козлик» и, лихо развернувшись, перекрыл одну полосу движения. С переднего сидения выбрался офицер в бронежилете, с бело-жёлто-красным мегафоном в руке. Вслед за ним из салона выскочили двое полицейских, по поведению явно чем-то встревоженных. Лиц с такого расстояния разглядеть трудно, но они нервно топтались позади офицера, постоянно поправляя на плече ремень штатного автомата.

Водители, резко затормозив перед возникшим препятствием, принялись возмущённо сигналить. Особо нетерпеливые покинули свои автомобили и, матерясь, пошли выяснять причину остановки. Каждый пытался на повышенных тонах доказать, что именно у него есть веский повод проехать, не взирая ни на какие запреты. Крик полицейского, пытающегося то ли объяснить причину блокировки, то ли вразумить недовольных, призвав к порядку, тонул в голоса протестующих, слившихся в один монотонный гул.

Обстановка накалялась. Наконец офицер поднёс ко рту «матюгальник» и зычно гаркнул:

– Проезд в центр закрыт. Пока есть возможность, разворачивайтесь, и чешите отсюда как можно быстрее. Мне приказано освободить дорогу для подъезда бронетехники.

– Твою мать, – прошептал Макс, – Сейчас и тут паника начнётся.

Лидия Сергеевна услышав про бронетехнику, сильно огорчилась и даже как-то обмякла.

– Олежек, что-то мне нехорошо. Проводи, будь добр, до дома. Да и тебе с друзьями лучше укрыться в квартире. Если сейчас в город войдут танки, то на улице лучше не появляться.