Сергей Тихонов – Старая надежда (СИ) (страница 23)

Джек чертыхнулся. Всё он виноват! Кайл наверняка опасался его задеть шальной пулей. Думай! Ну же! Если предатель сбежит, как тогда смотреть в глаза соратников?!

Джек пошарил в траве и поднял сучковатую палку.

Толстяк ломился прямо к его укрытию. Когда приземистая фигура вылетела из-за ближайшего дуба, Джек бросился наперерез. Вложил в удар инерцию тела и врезал беглецу по ногам.

Предатель рухнул, ошарашенный внезапным нападением. Джек навалился сверху и прижал жертву к земле.

Толстяк оказался сильнее. Он скинул Джека, но внезапный удар бросил предателя на траву. Грозный мужчина, один из тех, кто конвоировал солдат, придавил беглеца коленом и наскоро связал руки синтетическим шнуром.

— А ты молодец, — похвалил незнакомец, — вовремя сориентировался! Ты, наверное, Джек? Не зря тебя Морган взял с собой. Сумей эта гнида улизнуть…

Мужчина размахнулся, но заметил, как лицо толстяка исказила маска обречённости, и разжал кулак:

— У-у, гадина. Вот ещё, руки о тебя марать, — пробурчал он.

Джек кивнул.

— Я — Рейн, — повстанец крепко сжал его ладонь. — Рад знакомству!

— Джек. Взаимно!

Рейн ему сразу понравился. Он напоминал медведя, который чудом стал человеком. Лет двадцати пяти, не высокий, кряжистый. Длинные с ранней проседью волосы спадали на молодое лицо, прикрывали лоб и густые брови, а из-под них уверенно смотрели покрасневшие глаза.

Прибежал Кайл. Вместе с Рейном подхватил беглеца и потащил в дом.

Джек двинулся следом.

Он шагнул через порог и чуть не потерял сознание.

Воняло гарью. Она забивала другие запахи…

Думать об этом не хотелось.

На полу, на фоне осыпавшейся штукатурки, контрастными мазками алели отпечатки ребристых подошв. Крыша местами провалилась, словно недавно по ней молотил кулаками бешеный великан, который стремился пробиться с чердака в комнату. В дальнем углу Морган и Тара прикрывали выцветшим ковром тела. Наружу торчали лишь носки армейских ботинок.

Рейн толкнул беглеца на стул и с силой придвинул к столу, так чтобы тот не мог ни встать, ни сопротивляться.

Предатель крутил головой, его глаза метались, перескакивали с лица на лицо; губы молили о пощаде, но, постепенно, реальность взяла верх и он сдался. Толстяк вздохнул и положил связанные руки на расшитую полевыми цветами скатерть. Он безо всякой надежды уставился на мелко дрожащие грязные пальцы.

— Олекс Тамм, — Морган обошёл стол и встал напротив пленника, остальные выстроились справа и слева от него. Джек остался у дверей. Морган поймал взгляд беглеца и продолжил: — В своё время ты добровольно вызвался помогать «Отверженным», а потому мы судим тебя по военным законам.

Олекс сглотнул. Его руки задрожали ещё сильнее.

— Почему ты говоришь по-английски? — спросил он.

— Не твоё дело, — отрезал Кайл, — отвечай на вопросы.

— Ты знаешь, — чеканил капитан, словно не замечая удивления пленника, — что наказание за предательство — смерть. Но я дам тебе шанс уйти в другой мир с чистой совестью. Если расскажешь о причинах измены.

Олекс засмеялся. Его хриплый, клекочущий хохот отразился от изъеденных пулями стен и внезапно смолк.

— О чём здесь говорить, — он дёрнул головой, пытаясь не смотреть в глаза повстанцам. — Делай, что решил.

— Почему ты переметнулся к «Сигме»? — переспросил Морган.

— Они, — Олекс кивнул в сторону мёртвых солдат, — ну не они, а другие агенты… В общем, они взяли мою дочь, когда та закладывала в городе тайник для одного из диверсионных отрядов.

Проклятье, сколько же лет той девушке, если предателю больше тридцати не дашь? Тринадцать? Четырнадцать лет? Джек похолодел, но одёрнул себя. Он и сам не старше.

— Месяц назад ко мне явился человек. Выложил, — Олекс стукнул по скатерти, — вот на этот стол документы и сказал, что мою девочку ждёт расстрел за помощь террористам. Но пообещал, что я смогу искупить её вину, если соглашусь передавать «Сигме» достоверную информацию.

— У него что-то было на тебя?

— Нет, — крикнул Олекс, — ничего! Ловил на живца! И поймал…

— Почему ты сразу не предупредил наши патрули?

— А что бы вы сделали? — прохрипел тот. — Вытащили дочку из тюрьмы? Как?

Морган промолчал.

— То-то и оно, — опустил глаза Олекс, — я согласился и месяц рассказывал всё, что знаю. Где тайники. Маршруты патрулей в этом районе. Кто из ортодоксов сотрудничает с мятежниками.

— А я думал на других, — покачал головой Рейн, — искал предателя среди моих людей…

— Нет, — буркнул Олекс, — то был я. Один я виноват. На других не думайте.

— И наконец, ты решил сдать меня! — Рейн грохнул кулаком по столу.

— А что мне оставалось? — предатель дёрнул плечом. — Отступать было поздно. Я доложил, что у «Отверженных» намечается крупное дело. Может налёт на военный пост или ещё что… Сказал: двое придут ночью, а остальные на следующий день. Кто же знал, что сюда явятся профи, — он кивнул в сторону Кайла и Тары. — Я думал, заявится отряд из местных ортодоксов: фермеров, шахтёров, охотников… А пришли вы и грохнули целое отделение спецназа.

— «Сигма» хотя бы отпустила твою дочь?

— Сегодня вечером я рассчитывал увидеться с ней. Мне сказали, что обвинение снято.

— Снято?! — крикнул Рейн. — С неё снято, а то, что у меня трое погибли в засадах, устроенных «Сигмой» по твоей наводке — это ничего? Их жизни менее значимы?! А четверо партизан, захваченных в плен и сгинувших неизвестно где?!

Олекс ещё ниже опустил голову.

— Ясно, — Морган вздохнул. — Олекс Тамм, в присутствии свидетелей я признаю тебя виновным в измене и приговариваю к смерти. Расстрел произведём безотлагательно. Есть последнее желание?

В голосе предателя не оставалось надежды, лишь горечь и вызов:

— Какие теперь желания? В любом случае, я ни о чем не жалею. Встань передо мной тот же выбор: предательство или жизнь дочери — я выбрал бы свою девочку. Так что… нет у меня желаний… Хотя погоди, есть одно, — он поймал взгляд Моргана. — Я долгие годы помогал «Отверженным». Думаю, заслужил одно послабление. Пусть я и умру, но не как зверь, попавший в капкан. Не от руки охотника! Я… хочу сам.

Морган скосил глаза на Рейна. Тот кивнул.

Капитан подал знак и Кайл разрезал верёвки. Затем он разрядил пистолет, оставил единственный патрон и вручил предателю.

Готовая ко всему Тара подняла винтовку.

Олекс медленно поднял дрожащий ствол и засунул в рот.

Джек отвернулся.

В тот же миг грохнул выстрел.

Джек ринулся за дверь. Оставаться в доме казалось невыносимым.

Остановился на крыльце, стёр со щёк слёзы. Нельзя выглядеть перед друзьями тряпкой.

Дьявол всё побери! Он сам выбрал путь борьбы и не сойдёт с него, пока не освободит Эми!

Вот только подобные мысли помогали слабо.

Кто-то последовал за ним.

Джек покосился направо. Рядом молча стояла Тара, щурилась, но глядела вперёд, на восток, где из-за стены деревьев поднималось жаркое солнце. Оно яростно пылало в её рыжих волосах. Девушка на мгновение обняла Джека и потянула за собой.

— Идём. Собираем вещи и отправляемся дальше.

— Это из-за меня, — прошептал он. — Если бы я не сбил Олекса с ног…

Тара схватила его за плечи и встряхнула как безвольную марионетку:

— Не мели чушь! Ты поступил правильно! Если бы предатель сбежал и добрался до постов «Сигмы», то смерть угрожала бы десяткам честных ортодоксов. Всем, кто поддерживает Сопротивление в этих местах. Олекс итак многих выдал, но знал ещё больше.

Тара стояла так близко, что ноздри щекотал её запах — горечь пороха и оружейной смазки.