Сергей Тейхриб – Секса нет, но вы держитесь (страница 8)

С этими словами тётя Валя развернулась и ушла, оставив Дашу наедине с ведром мыльной воды и нарастающим чувством бунта.

Она домыла пол, вылила воду (опять же не так, как надо, по мнению тёти Вали, которая снова появилась, чтобы указать, что воду нужно выливать в унитаз, а не в раковину, чтобы не засорять трубы жиром), и принялась за плиту.

Чистка плиты оказалась актом насилия над металлом. Грязь не хотела отставать, словно это была не грязь, а защитный слой, предохраняющий плиту от полного распада. Даша скребла, оттирала, царапала ногтями (теперь уже не идеальным маникюром, а обломанными и грязными). В процессе она обнаружила под одной из конфорок что-то, напоминающее окаменевший блин, который, возможно, был испечён ещё при Сталине.

Вдруг в кухню вошла Галя. Она была уже одета – в то же бесформенное платье и с теми же косичками. В руках она несла кастрюлю с картошкой.

– О, вы уже тут. Я пришла чистить картошку. Сегодня у нас на ужин пюре с котлетами. По очереди готовим. Сегодня моя очередь, но вы можете помочь, раз уж вы новенькая. Так быстрее.

Даша посмотрела на картошку. Картофелины были разного размера, покрыты землёй и имели такой вид, словно их выкопали не из земли, а из раскопок древнего города.

– А где… овощечистка? – неуверенно спросила она.

Галя уставилась на неё.

– Овоще… что? Мы чистим ножом. Вот. – Она достала из ящика кухонный нож, затупленный и с обломанным кончиком. – Садитесь, покажу.

Они сели за стол. Галя взяла картофелину и ловкими движениями начала счищать кожуру.

– Вот так. Тонко, чтобы не терять драгоценный продукт. Картофель – второй хлеб. Его нужно беречь.

Даша взяла нож и картошку. Она пыталась повторить движения Гали, но у неё получалось либо снять полкартофелины, либо порезать палец. После третьей неудачной попытки, когда картошка выскользнула и улетела под стол, Галя вздохнула.

– У вас, я смотрю, совсем нет навыков. Вы что, никогда не готовили?

– Я заказывала еду, – честно призналась Даша. – Или готовил повар.

– Повар… – Галя покачала головой. – Это, наверное, хорошо. Но непрактично. Навыки самообслуживания необходимы каждой советской женщине. Представьте, если вдруг война? Или природный катаклизм? Вы же не сможете выжить без умения почистить картошку.

«А зачем мне выживать, если наступит природный катаклизм, если у меня нет даже душа?» – подумала Даша, но вслух сказала:

– Наверное. Учите.

Они сидели и чистили картошку. Галя рассказывала о своих занятиях в педагогическом, о том, как они изучают методику воспитания пионеров, о том, как важно прививать детям любовь к труду. Даша слушала вполуха, глядя, как её пальцы покрываются коричневой грязью от картошки.

– А вы, Даша, о чём мечтаете? – неожиданно спросила Галя.

– Я? – Даша задумалась. Мечтать о возвращении в свой мир было бессмысленно. Мечтать о чём-то здесь – страшно. – Не знаю. Выжить, наверное.

– Выжить… – Галя вздохнула. – Это слишком приземлённо. Нужно мечтать о великом. О космосе. О мире во всём мире. О том, чтобы все дети были счастливы. А вы… вы, наверное, мечтаете о любви? – она покраснела, задавая этот вопрос.

Даша посмотрела на эту девушку, которая в свои девятнадцать лет, вероятно, ни разу не целовалась, не говоря уже о чём-то большем, и почувствовала странную смесь жалости и зависти. Зависти к простоте, к наивности, к вере в то, что мир можно исправить правильным воспитанием и чисткой картошки.

– Любовь… – протянула Даша. – Это сложно.

– Почему? – оживилась Галя. – Любовь – это прекрасно. Это взаимное уважение, общность интересов, стремление строить будущее вместе. Как у Ильича и Надежды Константиновны.

Даша едва не поперхнулась. Представить себе Ленина, занимающегося чем-то, кроме революции и написания трудов, было выше её сил.

– Наверное, – сказала она. – Но иногда любовь – это ещё и… физическое влечение.

Галя покраснела ещё сильнее, опустив глаза.

– Физ… Физкультура – это важно. Но не нужно акцентировать на этом внимание. Главное – духовная близость. Тело – это сосуд для духа, и не нужно придавать ему слишком большого значения. Особенно… особенно определённым его частям.

В этот момент на кухню зашёл дядя Вася с пустой бутылкой.

– А, картошку чистите! Молодцы! А я вот сходил, сдал бутылки. Выручил тридцать копеек. Можно пол-литра купить. Или сто грамм и мороженое. Галя, ты мороженое любишь?

– Мороженое – это продукт, отвлекающий от мыслей о построении коммунизма, – строго сказала Галя. – И к тому же холодное, можно горло простудить.

– Ну, я не про твоё горло, а про мою душу, – проворчал дядя Вася. – Ладно, не буду вас смущать. Продолжайте чистить. Только не перечистите, а то одни очистки останутся.

Он ушёл, напевая что-то про «чайку во ржавом небе».

Картошка была закончена. Галя поставила её варить, а Даша, воспользовавшись моментом, спросила:

– Галя, а туалет… он где?

– На лестничной клетке. Этажом ниже. Ключ на гвоздике у тёти Вали. Но предупреждаю, там часто очередь. Особенно утром.

Даша вышла из квартиры, нашла на стене в коридоре гвоздик с ключом на верёвочке (ключ был огромным, ржавым и напоминал орудие пыток) и спустилась на этаж ниже.

Туалет оказался помещением, которое, казалось, было специально спроектировано, чтобы унизить человеческое достоинство. Тесная кабинка с дверью, которая не закрывалась до конца. Дырка в полу, откуда доносился запах, способный свалить с ног лося. Рулон серой, жёсткой бумаги, которая на ощупь напоминала наждачку. На стене – надпись: «Товарищи! Соблюдайте чистоту!» и тут же, ниже: «Здесь был Вася».

Даша сделала то, что должна была сделать, стараясь дышать ртом и не смотреть вниз. Когда она вышла, в очереди уже стояла пожилая женщина с бидоном, которая смотрела на неё с немым укором за то, что она задержалась.

Вернувшись в квартиру, Даша обнаружила, что в её комнате кто-то есть. На диване сидел Костя, снял пиджак и развязал галстук. Он выглядел уставшим, но увидев её, улыбнулся.

– Ну как? Выжила?

– Пока да, – сказала Даша, садясь рядом. – Пол помыла, картошку почистила, с туалетом познакомилась. Осталось только смыть с себя этот день. Но душ, говорят, только в субботу.

– Да, – вздохнул Костя. – Прости. Я как-то не подумал… Но знаешь, можно сходить в баню. Я могу попробовать достать путёвки. Через знакомых.

– Баня? Это где все вместе… моются?

– Ну да. Но там есть отдельные кабинки. Ну, почти отдельные. Перегородки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.