Сергей Татаринов – «Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России (страница 142)
И это пишет не какой-нибудь захудалый репортер с чужих слов, а человек, который, казалось бы, знал о Ллойд-Джордже все, недаром же его прозвали «глазами и ушами» Великого. Особенно Силвестер сблизился с Ллойд-Джорджем после его отставки в 1922 г. Это был поступок, требовавший твердости характера. Ведь надо признать, что вскоре после ухода с поста премьер-министра вокруг внезапно появившегося состояния Ллойд-Джорджа поползли слухи. Заговорили о его незаконном обогащении, чрезмерном эгоизме, стремлении работать только на собственное благосостояние. Авторитет политика как общепризнанного лидера нации сильно пошатнулся. Прямо о том, что источником внезапно свалившегося на Ллойд-Джорджа «счастья» послужило русское золото, вроде бы и не говорили, хотя постоянно подчеркивали полную замутненность этого вопроса, на который никто не находил сколько-нибудь вразумительного ответа.
Г. А. Соломон, который после И. Э. Гуковского тоже занимался экспортом экспроприированных у буржуазии бриллиантов, вспоминал, что в этих операциях участвовали некий «капитан Кон», прибывший из Англии и называвший себя другом Ллойд-Джорджа, некто Абрагам из Парижа и Бредфорд из Лондона[1805]. Но, будем объективны, представиться другом столь известного человека мог кто угодно, и не всегда с честными намерениями. Так что это явно не доказательство. Но почему все-таки Ллойд-Джорджа, а не кого-то другого?
Став личным секретарем Ллойд-Джорджа, Силвестер оставался им до смерти последнего в 1945 г. Под его началом работало до 20 человек в лондонском офисе шефа, который, обратите внимание, опять-таки финансировал его деятельность из своих личных средств. Впоследствии Ллойд-Джордж настолько утратил счет деньгам, по-видимому, уверовав в их неисчерпаемость, что даже перестал лично подписывать чеки, ибо считал это занятие не стоящим его усилий[1806].
Ну, а Фрэнсис Стивенсон дождалась своего часа. Свои отношения «влюбленные» легализовали только через три с лишним десятилетия после смерти первой супруги политика. Жениху тогда уже исполнилось восемьдесят, да и невеста готовилась разменять N-й десяток лет. Сама церемония бракосочетания состоялась 23 октября 1943 г. «Молодых» поздравили король и действующий премьер-министр. «Ллойд-Джордж был безмерно счастлив», — подчеркивает в своем дневнике А. Силвестер, не забыв, правда, перед тем подробно описать все сложности, сопутствовавшие заключению этого брака. Недовольство поступком отца открыто высказывали взрослые дети от первой жены. Вполне вероятно, им было что терять, так как из-под носа уходило завидное наследство. «Это не была религиозная церемония, — продолжает Силвестер. — Это был юридический акт, связывающий обе стороны». Ллойд-Джордж, равно как и Фрэнсис Стивенсон, отвечая на вопрос регистрирующего брак чиновника, «говорили четким и уверенным голосом»[1807].
Фрэнсис Стивенсон и Ллойд-Джордж. [Из открытых источников]
Не знаю, как выглядел Ллойд-Джордж в день свадьбы, но за несколько лет до этого события с ним встречался наш известный дипломат. «Передо мной был человек невысокого роста, но крепкого сложения, прочно стоящий на земле, — рассказывает И. М. Майский. — Первое, что поражало в нем, были ярко-голубые блестящие глаза и огромная шапка снежно-белых, слегка взлохмаченных волос. Эти волосы окружали его голову, точно волшебное сияние. Такие же снежно-белые усы были подстрижены по-русски… По серебру волос и по возрасту (70 лет!) Ллойд-Джорджа следовало бы отнести к разряду стариков. Однако слово „старик“ как-то плохо вязалось с его внешностью: в голосе Ллойд-Джорджа, в его жестах и движениях чувствовалось еще так много сил и энергии, а в его румяном загорелом лице было еще так много свежести и здоровья!»[1808] Поверим этому незаинтересованному свидетелю.
Брак этот во многом стал возможен благодаря большой проницательности и такту, присущим Силвестеру, который много лет верой и правдой служил своему патрону и сделал немало, чтобы Ллойд-Джордж, вопреки многочисленным преградам, наконец-то вновь обрел семейное счастье. Политик, мягко говоря, не отличавшийся особой щедростью в отношении вознаграждения своих сотрудников, настолько расчувствовался, что в знак благодарности даже подарил ему «ящик яблок» из сада собственного поместья. «Это был первый подарок, сделанный им мне за много лет»[1809], — со всей предельной откровенностью и оттенком горькой иронии отметил Силвестер.
Кстати, сам Силвестер, мягко говоря, недолюбливал Фрэнсис Стивенсон. Ллойд-Джорджу стоило больших усилий удержать его на прежнем посту. И Фрэнсис ему этого не забыла, показала свой характер, о котором мы уже говорили: уволила Силвестера сразу же после смерти мужа. В 55 лет тот остался без работы и мог существовать только на средства в 1000 ф. ст., пожалованные ему согласно последней воле покойного патрона, при смерти которого он, кстати, присутствовал.
Вскоре у него изъяли все его личные дневники, в которых он фиксировал всю деятельность Ллойд-Джорджа, будучи посвященным в наиболее деликатные вопросы, и информацию о членах семьи политика. Но у Силвестера, отлично владевшего стенографией, сохранились копии, которые он держал отдельно. На их основании он и издал свои дневники в 1949 г.
А. Силвестер, проживший почти век, будучи личным секретарем и доверенным лицом трех премьер-министров (в том числе Бонара Лоу, как мы уже знаем, тоже причастного к операциям с русским золотом), а начиная с памятного для нас 1921 г. и персонально Ллойд-Джорджа, имел доступ ко всем личным документам и дневникам патрона. До этого Силвестер исполнял те же обязанности при секретаре Имперского комитета обороны, военного кабинета и с 1916 по 1921 г. — главе Имперского военного кабинета. Участник Парижской мирной конференции 1919 г., Силвестер находился в «сердце управления военной кампанией союзников». Я перечислил должности, которые занимал A. Силвестер, чтобы вы полнее могли себе представить степень осведомленности этого человека. Так что он знал, о чем говорил: у Ллойд-Джорджа не было реальных законных источников обогащения. Недаром же Ллойд-Джордж любил в публичных выступлениях, говоря о себе в ходе предвыборных кампаний, повторять изречение Апостола Петра из Священного Писания:«…Серебра и золота нет у меня»[1810]. Но откуда-то они взялись!
Глава 21. Высокие помыслы и простые человеческие страсти
…Я всегда и постоянно о тебе думаю…[1811]
Красин прежде всего был человеком со своими достоинствами и недостатками, пристрастиями и увлечениями. В его жизни доминировали два фактора — деньги и женщины. Наверное, приоритеты надо расставить, скорее, наоборот — женщины и деньги. Просто первый вариант звучит как-то приятнее, в общем легче читается.
Нет сомнений, Леонид Борисович был одним из тех редких людей, о которых говорят, что деньги сами идут к ним в руки. Конечно, есть и иная версия данного высказывания: у которых деньги липнут к рукам. Так что выбирайте вариант, который, по вашему мнению, больше подходит к случаю Красина. Лично я не могу сказать, что деньги липли к его рукам, это не то, не тот смысл. Но его руки притягивали деньги, словно мощный магнит.
Ну и, конечно, Леонид Борисович относился к той категории нормальных мужчин, которые обладают большим и щедрым сердцем, где находится место для любви сразу к нескольким представительницам прекрасной половины человечества. Уж этого таланта было у него не отнять. Я специально не стал собирать в одном разделе всю информацию о роли женщин в жизни Красина. Она рассеяна и по другим главам, поскольку для нас важно понять влияние событий в интимной жизни Леонида Борисовича на мотивацию его поступков в той или иной ситуации. А роль женского вопроса тут огромна. И, не зная, что происходит в данный конкретный момент в лично-сексуальной жизни Красина, постичь логику его действий бывает крайне затруднительно. Пусть читатель простит меня за это. Но у нас же не бульварный роман, а исторический, почти что документальный. Почти… А элементов некоторой авторской фантазии никто не отменял.
Надо сказать, помимо временных пассий, которые периодически возникали в тени Красина, у него в 1918–1919 гг. была и одна страсть, которая держала его в напряжении довольно длительное время. Звали ее Мария Чункевич (или Цюнкевич, как мы уже знаем). Эта оборотистая польская авантюристка, дочь бедного чиновника, начав с работы продавщицей в магазине, сумела сменить несколько мужей, постепенно поднимаясь по социальной лестнице, равнодушно переступая через обломки их судеб и разгромленные ею состояния. Ее запросы все время росли и незадолго до революционных потрясений она бросила очередного мужа-помещика, прихватив помимо его денег и его фамилию, и сошлась с известным московским фабрикантом. Здесь уже появились и собственный особняк, и доходные дома, и драгоценности.
Как в действительности эта экзальтированная дама появилась в жизни Красина, доподлинно не известно, однако, по некоторым намекам, в начале революции Красин спас Чункевич от ба-а-льших неприятностей, возможно, даже смерти — времена были лихие. Зная, что Леонид Борисович нередко привлекал в свою постель и других дамочек, которым помогал решить проблемы с властями, о чем имеются многочисленные свидетельства близких ему людей, вполне допускаю, что эта версия отвечает действительности. Но те феи быстро уходили из его жизни, а эта осталась надолго, точнее навсегда, ведь даже после смерти Леонида Борисовича она активно вмешивалась в дела его семьи, в первую очередь финансовые.