Сергей Татаринов – «Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России (страница 141)
Что же касается Фрэнсис, то она довольно быстро приобрела огромное влияние на патрона. Дело дошло до того, что в качестве личного помощника она перебралась вместе с Ллойд-Джорджем в резиденцию премьер-министра на Даунинг-стрит, 10. Впервые за всю историю королевства женщина стала личным секретарем премьер-министра! Но даже недоброжелатели отмечали, что со своими рабочими обязанностями она справлялась безупречно. К тому времени об отношениях Ллойд-Джорджа со Стивенсон было уже широко известно. В 1918 г. ее даже удостоили высшей британской награды — креста для гражданских государственных служащих, а на Парижской мирной конференции она открыто сопровождала шефа.
Обзаведясь пятью детьми в браке и дочерью с Фрэнсис Стивенсон, Ллойд-Джордж бесконечно менял любовниц. Но и законная супруга, и официальная любовница все это покорно сносили, ничем не выдавая, по крайней мере публично, своего недовольства.
Однажды Ллойд-Джордж в редком для его скрытной натуры приступе откровенности заявил одному из своих друзей: «Если бы вышло наружу все, что я творил в этой гостинице[1789] на протяжении 40 лет, то ты не представляешь, сколько раз я должен был бы уйти в отставку из политики». Так что характеристика «жеребец, который не пропускает ни одной юбки» — точно о нем.
Фрэнсис Стивенсон тоже не желала быть понуро-покорной страдалицей, а стремилась получить от жизни все доступные ей удовольствия. Поступала под стать своему шефу: крутила роман с более подходящим ей по возрасту функционером-активистом Либеральной партии, полковником Томасом Твидом[1790]. Выбор достойный: красавец Томас — герой войны, за выдающуюся храбрость в боях награжден высшим военным крестом, а главное — настоящий джентльмен, сделавший стремительную карьеру от лейтенанта до полковника не на балах и в кабинетах, а под огнем, на фронте. В те годы это наилучшая характеристика для начинающего политика. Их роман с Фрэнсис Стивенсон (по принятой в нашей стране классификации подобных отношений его с полным основанием можно назвать служебным) завязался в 1927–1928 гг. и продолжался шесть лет. Притом Фрэнсис продолжала физические отношения с Ллойд-Джорджем, но это их с Твидом не смущало[1791]. Так что иногда перед очередным абортом (а их насчитывалось по крайней мере три) она не могла точно сказать, от кого нынче беременна. Вполне возможно, не все они явились результатом пылкой страсти босса[1792]. В детали этой связи был опять-таки посвящен лорд Ридделл. Но он свято соблюдал обет молчания. А узнал Ллойд-Джордж о бурном романе в своем ближайшем окружении лишь в декабре 1932 г. от «членов семьи», которые услышали о нем от прислуги. Как вспоминает его личный секретарь Силвестер, «он [Ллойд Джордж] был ужасно огорчен. Никогда в жизни я не видел его столь раздавленным печалью»[1793]. Да, безусловно, когда твои ближайшие сотрудники, которым ты свято доверяешь, нагло наставляют тебе рога за спиной, — пережить такое непросто. Но, полагаю, Ллойд-Джордж это вполне заслужил и, судя по дальнейшим делам, вскоре смирился. Да и какой у него оставался выбор? Даже если ты всесильный политик, все равно не сможешь оттолкнуть человека, у которого в руках самое для тебя святое — богатство. Но об этом чуть позже.
Возможно, Ллойд-Джордж, поразмыслив на досуге после первого приступа горя от «измены», пришел к заключению, что все складывается не так уж и плохо: Фрэнсис при нем, и все остается на своих местах, не нарушая привычный ход событий. Тем более, молодая пассия ни на что не претендует, и это главное, ибо не может угрожать его политическому авторитету. Однако, по мнению некоторых биографов Фрэнсис Стивенсон, она сама в первый период их связи вовсе не горела желанием в молодые годы официально оформить свои отношения с Ллойд-Джорджем. «Моя дорогая, я не хочу выходить за него замуж, — заявляет списанная с Фрэнсис героиня в неопубликованном автобиографическом романе. — Он может привыкнуть ко мне, как привык к своей зубной щетке, или помазку для бритья, или какому-нибудь другому предмету, абсолютно ему необходимому. Он будет испытывать ужасный дискомфорт, если их не окажется под рукой. Но их наличие он воспринимает не иначе как должное…»[1794] Мне представляется, что основное здесь весьма точно подмечено: важнее всего для Ллойд-Джорджа — комфорт. Так зачем же менять это чудесное равновесие на его противоположность — дискомфорт? Ответ, полагаю, очевиден. Не такой Ллойд-Джордж был человек, чтобы все разрушить из-за минутной слабости или ярости. Главное в его натуре — прагматизм. Ну, хотя бы в вопросе о том, что такое верность или измена. Тут он имел много оснований спросить об этом самого себя.
Куда интереснее в этой ситуации вопрос, древний, как и наш мир: а кто отец?
В октябре 1929 г. Фрэнсис Стивенсон родила девочку, которую нарекли Дженнифер Лонгфорд[1795]. По мнению современных британских исследователей, ее отцом был именно Томас Твид. Характерно, что сама Фрэнсис Стивенсон ее существование никогда официально не признавала. Дженнифер Лонгфорд также родила дочь — Рут Лонгфорд. И теперь та утверждает, что приходится внучкой Ллойд-Джорджу[1796]. Хотя сама же и призналась в интервью компании «Би-Би-Си Уэльса»: «Моя мать не была полностью уверена в том, кто являлся ее отцом»[1797]. Спросить не у кого, поскольку Дженнифер ушла из жизни в 2012 г., а на основании каких данных «британские ученые» делают вывод, что ее отец — Томас Твид, мне неведомо.
Ллойд-Джордж с дочерью Дженнифер. 1930-е. [Из открытых источников]
И вот здесь мы подходим к очень интересному моменту. Дело в том, что девочка — дочь или не дочь Ллойд-Джорджа — выросла в чудесном месте — поместье «Чарт» (Churt). Но жила она в отдельном доме, предназначенном исключительно для нее. Так вот что это за место такое таинственное?
В 1921 г. Фрэнсис Стивенсон, казалось бы, еще вчера не имевшая ни гроша за душой, внезапно покупает участок земли в 60 акров в деревне Чарт[1798]! Не вызывает сомнения, что деньги на это приобретение она могла получить только от Ллойд-Джорджа. А тот, при всем его политическом влиянии, был весьма небогат, чрезвычайно скареден, однако, как мы уже поняли, очень любвеобилен. Дэвид крайне нуждается в средствах на содержание, помимо законной семьи, многочисленных любовниц — как героинь бесконечных временных увлечений, так и уже хорошо знакомой нам Фрэнсис Стивенсон.
Современников, как и нынешних британских исследователей, по сей день занимает вопрос, откуда появились в личных фондах Ллойд-Джорджа огромные суммы, позволявшие ему не только приобрести обширное поместье, содержать многочисленный штат прислуги и целую роту личных секретарей и ассистентов (которые, кстати, и писали его многотомные мемуары), но и покупать газеты, точнее, перекупать их редакционную политику, не говоря уже о негласной финансовой поддержке лично ему преданных политиков и партийных функционеров. Хотя все его приближенные знали, что его огромное поместье (о нем речь впереди) не приносит ничего, кроме убытков.
То, что политик был нечист на руку и широко одаривал покровительством людей, которые делали щедрые негласные взносы в его личный пенсионный фонд, не составляло секрета. Но этого явно не хватило бы на подобные вложения в недвижимость. И здесь бросается в глаза одно совпадение.
Деньжата у Фрэнсис Стивенсон завелись именно в 1921 г. Сразу же после того, как возобновились операции с русским, теперь уже советским, золотом. А Фрэнсис — дама с размахом. Вскоре новая владелица расширяет поместье до 700 акров, скупая все прилегающие территории. Затем на обширных просторах вырастает роскошный, с весьма романтическим или слегка фривольным названием, дворец Брон-и-де (Bron-y-de)[1799]. Стройка ведется грандиозная. В имение вкладываются огромные деньги, поскольку почвы там бедные. Для орошения бурятся многочисленные скважины. Создана внушительная фруктовая плантация. «Ллойд-Джордж возвел множество домов с коттеджами и оранжереями. Малышка Дженнифер получила свой собственный сад!» — то ли недоумевает, то ли возмущается А. Силвестер. Мед с пасек этого имения продавался даже в столь известном и сегодня магазине, как «Хэрродс». Ллойд-Джордж не гнушался торговать всем, чем мог, не только своим политическим влиянием. И все же, по признанию того же А. Силвестера, «сельскохозяйственная часть в имении абсолютно испоганена, и беспокойство нарастает среди всего штата служащих»[1800]. А людей, надо признать, там трудилось немало[1801].
Ллойд-Джорджа в Великобритании часто называли «маленьким валлийским волшебником»[1802]. И в это нетрудно поверить, ибо деньги на всю вышеописанную роскошь возникли как бы из ниоткуда. «„Чарт“ превращается с каждым днем во все большую тайну для меня, — писал личный секретарь Ллойд-Джорджа А. Силвестер. — Никто не знает о реальной финансовой подоплеке этого дела»[1803].
О чрезмерной «бережливости», если не сказать скаредности, Ллойд-Джорджа свидетельствует и тот факт, что, когда в 1933 г. вышло первое издание его военных мемуаров, Силвестер был вынужден за собственный счет купить книгу, поскольку его патрон не нашел целесообразным подарить экземпляр своему верному помощнику. Правда, Ллойд-Джордж с удовольствием подписал ее собственноручно, хотя обычно делал это крайне неохотно[1804].