Сергей Тармашев – Древний. Предыстория. Книга 3 (страница 34)
Несколько дней Куохтли удавалось избегать перегрузки, потом произошло генеральное сражение, и в первую же минуту первой атаки «Могила» попала под сосредоточенный удар противника. Враги в обороне боевых роботов не использовали, зато их воздушные и ракетно-артиллерийские силы неожиданно оказались очень многочисленны и неприятно мощны. Первый эшелон атакующих утонул в океане из вспухающих огнём взрывов, и на Третью Стальную Команду немедленно навалилась вражеская авиация. Половина боевых машин вышла из строя сразу же, остальные получили приказ не сбавлять темпа и противодействовать авиации противника. Нагрузка на силовые щиты мгновенно взлетела сверх всяких пределов, защита начала быстро проседать, пропуская удары, и в броню врезался град вражеских боеголовок. Чтобы не погибнуть, Куохтли пришлось бить по воздушным целям из всех орудий, и силовая установка «Могилы» мгновенно испытала лавинообразную перегрузку. Истеричный визг зуммера самодельной системы контроля за перегрузкой заглушил все остальные звуки, и Куохтли рванул рычаг аварийной катапульты. Кабинная капсула отлетела от «Могилы» ровно за половину секунды до того, как в кабину робота ударили едва ли не все теплонаводящиеся ракеты противника, выпущенные по всему фронту атакующих сил. Кабину снесло начисто вместе со всей верхней обшивкой до самого каркаса.
Кабинная капсула с Куохтли внутри упала, конечно же, на самом виду, и противник открыл по ней огонь. Как его не разнесло прямо внутри, он так и не понял. Охваченное животным ужасом сознание запомнило только зияющую в капсуле здоровенную дымящуюся дыру, в которую Куохтли выпрыгнул, спасаясь от смерти. Он был ещё в прыжке, когда позади оглушительно громыхнул взрыв, и ударная волна вбила ему в лопатку осколок снаряда, а его самого – в склон воронки. Там Куохтли и пролежал до завершения атаки. К счастью, замысел полковника Нопалцина увенчался успехом. Пока первая волна атакующих приняла на себя основной удар противника, вторая волна смогла совершить фланговый манёвр и атаковала вражеский укрепрайон с выгодного направления. Оборона противника была прорвана, дивизион приступил к боям внутри оборонительного периметра, а Куохтли доставили в госпиталь заказчика с осколочным ранением и переломами руки и ключицы.
Выписали его через три недели, признав полностью здоровым и абсолютно годным. К тому времени контракт Нопалцина с заказчиками истёк, и дивизион покинул планету. Куохтли уже горевал по поводу того, что ему вновь придётся добираться до базы Стального дивизиона за свой счёт, но выписавшихся из госпиталя раненых было порядка двух десятков, и дивизион зафрахтовал для них частный лайнер. В космопорту в ожидании погрузки Куохтли держался особняком от остальных, не желая выслушивать стёб на тему могил и выбирающихся из них мертвецов, которого ему по горло хватило в госпитале. Чтобы не подходить к сослуживцам, он сделал вид, будто изучает какой-то рекламный щит, сверкающий сменяющими друг друга голограммами, и стоял так до тех пор, пока остальные не скрылись в одном из многочисленных баров.
– Господин лейтенант, вы из Третьей Команды Стального дивизиона Нопалцина? – Куохтли обернулся на голос и увидел молодого паренька в форме рядового вооружённых сил заказчика. Рядовой рассматривал знаки различия на униформе Куохтли, в руках он держал небольшой пластиковый футляр. Куохтли ответил утвердительно и поинтересовался, в чём дело.
– Приказано передать представителю Третьей Команды, – сообщил рядовой, протягивая ему футляр. – Прислали из ремонтной службы. Это скремблер индивидуального доступа, мы сняли его с уничтоженного робота, принадлежавшего вашему погибшему ветерану. Механики извиняются за задержку. Робот восстановлению не подлежит, он превратился в сплошное месиво из расплавившейся стали. Никто не ожидал, что скремблер уцелел. Его обнаружили случайно, когда распиливали на куски кабину. Система радиосвязи, к которой он был подключён, выгорела полностью, все были очень удивлены, когда оказалось, что скремблер не сгорел вместе с ней. Согласно документации, Третья Команда оплатила демонтаж данного скремблера, поэтому забирайте, он ваш.
Куохтли забрал скремблер, поблагодарил рядового, и тот удалился. Вскоре началась погрузка, Куохтли сунул футляр в сумку и забыл о нём. На классе лайнера Нопалцин сэкономил, и вместо одних суток пришлось лететь двое. Хорошо хоть в стоимость билета входило двухразовое питание. Каюты были грязные и многоместные, но зато бесплатные, так что Куохтли остался доволен хотя бы этим. Койку рядом с ним занимал тот самый танкист, что принял на себя командование заслоном, и перелёт обещал быть скандальным и напряжённым. Но вопреки ожиданиям, танкист не стал продолжать закончившийся на враждебной ноте спор. Как оказалось, после того заслона он участвовал во всех боевых операциях этого контракта и совершил ещё пару подвигов. За это его повысили до робовоина, о чём он узнал уже в госпитале, и потому пребывает в приподнятом расположении духа.
Бывший танкист на радостях проставился, и они всей каютой в первый же вечер напились до индюшачьего визга. Утром их ждало тяжёлое похмелье, но новоиспечённый робовоин заявил, что деньги у него закончились вчера, и каждый побрёл лечить гудящую голову за свой счёт. Короче, все снова собрались в зачуханном корабельном баре, и Куохтли опять оказался за одним столом с бывшим танкистом. Чтобы поддержать не клеящийся с похмелья разговор, Куохтли выразил удивление тем, что контракт дивизиона с заказчиком закончился слишком быстро. На что ему ответили, что полковник Нопалцин не заключает долгосрочных контрактов. Потому что дивизион невелик, парк боевых машин не бесконечен, и затяжной контракт может привести к разорению дивизиона уже только по той причине, что вся техника вышла из строя в боях, а контракт всё ещё не выполнен. В результате ни денег, ни боевых машин, ни средств на широкомасштабный ремонт.
Собственно, тогда Куохтли и узнал о том, что полковник Нопалцин женат на сестрах-юристах, которые ведут юридическую сторону его бизнеса. А ещё ему намекнули, что юристы дивизиона тонко изучают всю подоплёку, прежде чем взяться за тот или иной контракт, чтобы не столкнуться с могучими конкурентами, которые имеют возможность закидать Нопалцина шапками. Поэтому работать на полковника выгодно: может, не так хорошо платят, как в элитных подразделениях, зато на невыполнимый контракт точно не пошлют. Из всего этого Куохтли сделал вывод, что рано или поздно по закону подлости дивизион обязательно столкнётся с могучими конкурентами. Уже хотя бы только потому, что он, Куохтли, здесь служит, а ему всегда везёт как утопленнику. А в сражениях с сильными конкурентами на «Могиле» не выжить, даже если постоянно будет везти со своевременным катапультированием. Получишь вот так же осколок по самое «спасите-помогите», а бой проигран. И кто тебя подберёт? Либо никто, либо враги. А там выдача властям и – короче, об этом мы уже говорили. И вообще, он копчиком чувствует, что его третье поражение на «Могиле» точно станет последним. Надо что-то делать, надо обязательно что-то делать! Остаток полёта Куохтли провёл, лёжа на койке, погружённый в раздумья.
Глава пятая
Сплетение энергий пилотского поста привычно сжало тело, и Алиса улыбнулась предстоящему полёту. Жаль, что он будет недолог, но всё равно приятно. Летать она любила с детства, восторженное упоение полётом навсегда охватило её с тех самых пор, когда совсем юная Гармоничная дочь Рода Небесной Лазури случайно активировала Кристалл Полёта погибшего отца, до того момента считавшийся повреждённым. Правда, мать постоянно была против полётов и всячески настаивала на соблюдении Канонов Воспитания, гласящих, что до шестнадцати лет подростки не должны летать при помощи Кристаллов. В этом возрасте личный энергопоток ещё слаб, и любой полёт чреват серьёзными травмами. К Гармоничным это относилось в ещё большей степени, так как постоянные всплески стремительно растущего потока могут привести к трагедии, если застанут тебя в воздухе на большой высоте. В итоге самыми счастливыми оказывались рождённые в Священное Лето, они начинали летать лет с тринадцати-четырнадцати, и ничего им не мешало. Даже Наставники смотрели на подобные шалости сквозь пальцы. Посему Алиса поначалу частенько летала украдкой, а потом не летала вовсе, после серии переломов дав матери слово не активировать отцовский Кристалл Полёта без разрешения взрослых. Наступление совершеннолетия и официальное начало занятий по личным полётам явилось для неё долгожданным праздником. С тех пор она старается подниматься в небеса при каждой возможности, хотя мама по-прежнему смотрит на её безудержную страсть к полётам с всевозрастающей печалью.
Алиса вошла в режим полного слияния с космическим судном и вслушалась в корабельный энергоконтур. Вибрации Кристаллов оборудования звучали идеально, она сама производила калибровку и тонкую настройку согласно представленному кастой Арганавтов запросу. Можно возвращать судно владельцам. Алиса убедилась, что не забыла загнать в судовой ангар небольшую лодочку, чтобы было на чём возвращаться обратно, и послала импульс на открытие стартовых люков. Потолочный монолит тест-контрольного цеха втянулся в стены, образуя выход, и мягко пульсирующая энергией овальная капля громадного пассажирского лайнера покинула исполинский куб орбитального ремонтного завода. Алиса сверилась с диспетчерскими частотами касты Жизнь Рекущих, транслирующими потоки навигационных сигналов, выбрала разгонный коридор и набрала скорость. Лайнер выскользнул на ближнюю орбиту заснеженной Арктиды и помчался прочь, стремительно увеличивая ускорение. Четверть часа Алиса совершала тестовые манёвры, прогоняя через пиковые нагрузки все обновлённые узлы прошедшего модернизацию судна. Нареканий к новым Кристаллам не имелось, и она загнала лайнер в астероидное поле на финальный тест управляемости. Вообще с её стороны это была безобидная хитрость. И так уже ясно, что лайнер безупречен, просто хотелось полетать лишние пару частей.