Сергей Тармашев – Древний. Предыстория. Книга 3 (страница 33)

Там же ещё шасси заклинило, спохватился Куохтли. Если повреждения необратимы, то его дело дрянь. Точно посадят на какую-нибудь рухлядь, а то и прямо на одно из этих дырявых трофейных вёдер, парочку из них можно поставить в строй быстро, намётанный глаз опытного механика это сразу определил. А на такой рухляди сейчас, в разгар наступательной операции, прожить долго может только очень удачливый робовоин. К числу таковых Куохтли однозначно не относится… Он поспешил в обход валяющейся «Могилы», чтобы разобраться в степени повреждения шасси, и остановился от неожиданности. Фронтальная сторона машины была раскурочена ещё сильнее тыльной, превратившись в сплошные стальные лохмотья. Одна из центральных бронеплит, точнее, её остатки, закрывающие кабину, была проломлена каким-то здоровенным инородным агрегатом, застрявшим в разорванном на лоскуты металле. И этот инородный агрегат очень напоминал тяжелый орудийный модуль, который сорвало с одного боевого робота и вбило в другой. Куохтли ринулся туда, спотыкаясь на перепаханной воронками земле, за что немедленно поплатился, свалившись в одну из них. Дно воронки ещё не остыло, и он обжёг руку, выбираясь обратно, но от волнения эта боль не показалась ему существенной. Он спешил к отломанному вражескому модулю, на бегу сопоставляя его размеры с застарелыми следами на «Могиле».

Он не ошибся. В «Могиле» застряло то самое тяжёлое импульсное орудие, из которого его собирались убить и которое являлось его шансом на выживание. При детальном осмотре стало ясно, что, когда взрывная волна ужасающей силы швырнула «Могилу» и противника друг на друга, орудие застряло в одной из многочисленных пробоин «Могилы». В момент удара кожух орудийного порта замяло, и автоматика отключила модуль, чтобы избежать выстрела «сам в себя», что не светило противнику ничем хорошим. Орудие стало не только бесполезным, но ещё и якорем, прочно сцепившим машину противника с мёртвой «Могилой». Вражеский робовоин умирать из-за этого не захотел и справедливо решил, что лучше пожертвовать орудийным модулем, нежели собственной жизнью. Судя по глубоким следам на развороченной земле, он совершал резки рывки на максимальной мощности, пытаясь освободиться, и пару раз его едва не накрыло прямым попаданием. Похоже, второй взрыв сложился с очередным рывком, но орудийный модуль не освободился, а отломился – крепления не выдержали. После чего бесконечно удачливый противник убежал, выйдя живым из-под орбитального удара. Куохтли бы такое везение!

До самой эвакуации все мысли Куохтли были заняты орудийным модулем. Он должен заполучить себе это орудие, но как это сделать?! Призовая команда заказчика обязана передавать частной военной компании в качестве трофеев только то, что захвачено в результате непосредственных действий наёмников. То есть боевую технику, уничтоженную заслоном, но не технику, уничтоженную орбитальным ударом. На записях орбитального наблюдения будет хорошо видно, что должно достаться дивизиону, а что – заказчику. Куохтли решил, что заявит о рукопашной схватке с противником, и будет настаивать на том, что сознательно оторвал ему орудие. Вот только шансов отстоять эту позицию у него немного, рукопашных схваток между напичканными вооружением машинами не бывает, разве что тараны. Может, сделать упор на заранее спланированный таран?!

Где-то через час к месту событий подтянулась ракетная самоходка в сопровождении пары прыгающих танков. Третья машина погибла при отступлении, но напарник Куохтли находился в другом танке и выжил. Увидев список трофеев, все немедленно принялись приписывать себе победы без малейших намеков на честность и порядочность. Каждый заявлял, что уничтоженные роботы врага – это его рук дело, и спор едва не перешёл в драку. Помешал ракетчик, предложивший изучить данные бортовой телеметрии танков. И сразу стал всеобщим врагом, потому что все знают, что телеметрия не даст чёткого ответа, потому что она фиксирует только то, что происходит непосредственно с твоей машиной и поблизости, а тут нужно смотреть на всё в целом, но заслон почти полностью погиб и так далее. Спор разгорелся с новой силой, напарник явно вступил в сговор с танкистами, наверняка договорились заранее, чтобы вымутить себе повышенные премии за неравный бой, и заговорщики сообща затирали действия Куохтли до незначительных. В ответ Куохтли вдохновенно врал, тряся обожжённой рукой, к тому времени сильно воспалившейся, что получил тяжёлое ранение в бою, пока они трусливо спасали свои лживые зады, и вообще, данные его телеметрии не пострадали, и он всё докажет.

Потом за ними пришёл вертолёт, и всех эвакуировали на базу Стального дивизиона в тылу заказчика. Там выяснилось, что телеметрия «Могилы» сгорела вместе с электроникой, и подтвердить уничтожение вражеских роботов Куохтли не может. Частично его выручила телеметрия ракетчика, зафиксировавшая радиопереговоры, в которых напарник паниковал и требовал одновременно помощи и эвакуации вопреки приказу держать сектор. Телеметрия его робота уцелела, но, естественно, не дала точных данных. Потому что так или иначе каждый робовоин и танкист в разное время вёл огонь по каждому из противников, а вот кто кого уничтожил – это было зафиксировано далеко не всегда. Короче, некоторое время единственными аргументами в пользу Куохтли, к которым прислушивалось начальство и остальные робовоины, была обожжённая в бою рука и тот факт, что он до конца выполнял приказ держать позицию. Ведь это именно его в бессознательном состоянии вытащили из мёртвого робота сотрудники призовой команды. А ещё всех изрядно удивило то, что он вообще выжил в «Могиле». Данное обстоятельство положительно повлияло на репутацию Куохтли, но никак не повлияло на размер премии. Майор Яотл прекратил выяснение обстоятельств до получения данных орбитального наблюдения, которые заказчик пришлёт после завершения наступления, и Куохтли отправили в лазарет.

Там выяснилось, что рука получила не только термический, но и радиоактивный ожог, и самому Куохтли тоже требуется радиологическое лечение. Выпустили его из лазарета спустя двое суток, к тому моменту наступление ещё не завершилось, и он получил приказ поставить в строй свою машину в кратчайшие сроки. Рембат дивизиона временно размещался на базе тылового обеспечения заказчика, и Куохтли пришлось добираться до неё за свой счёт. В рембате выяснилось, что «Могилу» даже не начинали ремонтировать, потому что им кто-то сказал, что Куохтли находится в лазарете. А так как все прекрасно знают, что происходит с робовоинами «Могилы», то механики решили, что медики собирают Куохтли едва ли не по частям, и торопиться некуда. План ремонтных работ зашкаливал, и «Могилу» отодвинули в самый конец списка.

Поначалу это известие обрадовало Куохтли. Он решил, что можно протянуть время, свалив всё на механиков, и тогда ему не придётся лезть в пекло наступления. Потому что второй раз с его-то удачей он в живых точно не останется. Но майор Яотл, получив его электронный доклад, связался с командиром рембата, и тот влепил своим нагоняй. Дивизион Нопалцина не отличался высокой численностью, и каждая тяжёлая боевая единица была на счету. Особенно в разгар наступления. Куохтли сообщили о начале ремонта, и он вновь помчался в рембат, не желая доверять свою многострадальную судьбу неизвестным специалистам. Он лично отправился за «Могилой» на склад аварийной техники, и там снова испытал опасный для психики наплыв эмоций. Призовая команда заказчика доставила «Могилу» на склад прямо с заклинившим в её корпусе вражеским орудийным модулем. Конечно же, у них имелась техника для демонтажа, но раз они не стали тратить на это время, значит, на то имелась причина. И таковая могла быть только одна: они проконсультировались со своими юристами. Наверняка те, в свою очередь, просмотрели орбитальные записи и пришли к выводу, что данный модуль, согласно положениям контракта, является трофеем наёмников. Только в этом случае заказчик отдал бы дивизиону современное дорогостоящее оборудование, потому что никто не захочет терять деньги просто так.

Мысль о том, что он должен заполучить себе это орудие, превратилась в навязчивую идею. Куохтли бросился делать полагающиеся для этого расчёты и за ночь подготовил всё, включая полный список запчастей, необходимых для ремонта. Но в рембате его даже не стали слушать, заявив, что без визы командования «Могила» будет отремонтирована согласно стандартам, потому что нет никаких документов на тему того, кто будет платить за нестандартную модернизацию. Импульсное орудие у Куохтли отобрали, ибо, пока не распределены трофеи, оно является собственностью дивизиона, и грубо послали его контролировать проведение ремонтных работ. За время которых Куохтли чуть не свихнулся в попытках придумать способ либо заполучить орудие обратно, либо не попасть в наступление. Ни то ни другое ему не удалось. «Могилу» отремонтировали быстро, медики заявили, что он абсолютно здоров, и спустя неделю Куохтли уже был на передовой.

В следующий бой он шёл, полумёртвый от страха. Теперь он точно знал, к чему приводит перегрузка силовой установки, и с паническим ужасом всячески оттягивал наступление этой секунды. Стрелял меньше, ускорялся позже всех, укрывался в складках местности раньше всех. Но и это ему удавалось не долго. Вся Третья Стальная Команда уже была в курсе его безудержной храбрости – оказалось, что, пока Куохтли возился с ремонтом, заказчик передал орбитальные записи, и все видели, как он бесстрашно бросался на таран вражеских боевых машин, прикрываясь ими от ракетных залпов, и до последнего шёл в не имеющую шансов атаку, будучи окружён толпой врагов и лишённым почти всего оружия. Все решили, что Куохтли законченный псих без мозгов и инстинкта самосохранения, и они с «Могилой» созданы друг для друга. Короче, вовсю уже делались ставки на то, сколько боёв или часов он проживёт. И Яотл стал посылать его во все атаки в первых рядах.