Сергей Тарасов – Удивительные ситуации (страница 2)

Штуф оказался большим куском белого, как снег кварца. На одном его конце красовался самородок золота желтого цвета размером три сантиметра. Это был очень красивый образец.

Пока я на него любовался, подошел Валера — геолог, и попросил посмотреть. Забрал его у меня, и, как оказалось, навсегда. А мне сказал сесть и упаковывать образцы в небольшие мешочки для проб.

Я сел на кучу отбитой рабочими породы, и принялся за дело. Валера передавал мне образцы, этикетки с номерами, и я засовывал их в мешочки, а потом завязывал. Трудился недолго. У рабочих закончился перекур, и они сказали, что им надо работать. Это был намек на то, что нам надо уходить. Я сложил все мешочки в рюкзак, потом набрал из кучи камней покрупнее, и с полными карманами пошел вслед за Валерой.

Поднялись наверх, отдали спасатели в раздевалке, умылись и вышли на улицу, где нас ждала машина. Пока ждали водителя, я достал из карманов образцы, которые прихватил, и стал их разглядывать, надеясь, что в них будет самородное золото. Увы, золота в них не оказалось. Но в большом куске кварца было большое скопление какого-то минерала, темно — серого цвета, похожего на галенит (это сульфид свинца). Но спайности, как у галенита, у него не было.

Пока я его изучал и гадал, что это может быть, подошел Валера, и, когда увидел этот минерал, попросил дать ему посмотреть. Но у меня уже не было никакого доверия к нему, после того, как он забрал у меня самородок золота. И я отказался, сказав, что это моя добыча, только моя.

Потом в ходе напряженного разговора и настойчивых просьб, я узнал, что у меня в кварце скопление теллурида золота — довольно редкого минерала. Золото встречается в природе главным образом в виде самородного металла, и редко образует минералы с другими элементами. Валера оказался специалистом по минералам золота, и собирался защищать диссертацию как раз по этой теме. Но я не собирался делиться ни с кем своей добычей, но предложил обменять эти теллуриды на тот самый кусок кварца с самородком золота.

Валера тоже отказался. Торги вокруг этого образца продолжились и в машине, и в лагере до самого вечера. В конце концов, я так достал этим образцом будущего кандидата наук, что он пообещал мне потом, в городе, подарить мне образец с видимым золотом. Я согласился и образец отдал. За торгами наблюдал весь отряд до самого вечера.

Полевой сезон прошел, мы с Игорем уволились, началась снова учеба. Я с Игорем часто бывал в здании, где размещалась академия наук, и не раз видели этого Валеру. Но до стих пор я жалею, что отдал ему этот образец, потому что он так и не отдал за него обещанный образец с видимым золотом.

Спустя годы, когда я уже работал геологом в частной компании, мне довелось побывать снова на этой шахте. Но спускаться в нее у меня не было необходимости. У геофизика, который со мною ехал, был прибор, который, по его мнению, был способен обнаруживать золотые самородки. И лучшего места для испытаний этого прибора я не знал.

Участковый геолог, к которому я обратился, разрешил нам испытать прибор на руде, которая лежала около шахты, но предупредил при этом, что руда стала бедная, и видимое золото практически не встречается.

Геофизик достал из машины прибор, уселся с ним на куче руды и стал колдовать с прибором. Но, как он не шаманил и не призывал духов, гномов, хозяйку Медной горы, и даже черта, найти золотой самородок ему не удалось.

И мы уехали домой, бедные, как и были.

ТЕХНИКА БЕЗОПАСНОСТИ

В жизни часто мне приходилось оказываться в экстремальных ситуациях. Удивительно, что я остался жив после многочисленных приключений, в которые то и дело попадал. Промолчу про довольно непредсказуемые походы, и геологическую жизнь, в которой было очень много, чего и не снилось нормальному человеку. Работа в медвежьих углах, вдалеке от жилья в морозные зимы, и спуск в разрушенные шахты и карьеры. Много на свете опасных профессий, одна из них геолог. Но я до сих пор остаюсь жив, и вспоминая те ситуации, в которые порой попадал, понимаю, что меня спасала лишь удача, да вера в свои силы. И мой ангел — хранитель прилагал свои усилия. Выживаемость была на грани инстинкта.

Много приключений было в детстве, когда наша компания из четырех человек — мы жили рядом, на одном переулке, развлекалась играми на товарняках, которые проносились мимо, плаванием в старых карьерах, носились на лыжах по обрывам карьеров, которых было много рядом с домом, лазили по высоченным елям и пересекали болота ради нескольких рыбешек. Сейчас из этой компании остался в живых я один.

Я благополучно пересек тот рубеж, когда был просто шпаной, и не сел, не попал в тюрьму или зону, а поступил в институт на профессию, которую выбрал еще в седьмом классе. Удивительно, но факт, ка выразился наш президент.

Мы в институте любили искать и собирать уральские камни. Почти все из нашей группы ходили за ними регулярно, в различных составах, и в разные места наших Уральских гор.

Местоположения удачных мест, где можно было найти хороший образец, передавались студентами между собой. И как-то я выяснил, не помню от кого, что в кварцевой жиле под Нижним Тагилом можно без труда наколотить друзы горного хрусталя, а копаясь в институтской библиотеке, нашел описание Адуйских копей и их расположение. Карту, где они находятся, я аккуратно скопировал на кальку.

Посмотреть на эти копи отправился туда с другом Володей. Зимой, на лыжах, на несколько дней. Мы с ним служили в армии в одно время. Имели даже одинаковую специальность — были военными регулировщиками. Он был в десанте, я во внутренних войсках.

Как водиться, собрались быстро, взяли по спальному мешку, еды и несколько бутылок вина. По дороге случайно нашли заброшенную копь. Начали обследовать найденные глубокие ямы, и нашли несколько морионов. Пока я копался в отвалах, Володя нашел, какую-то дыру на дне ямы и начал туда протискиваться. Я подобрался к нему поближе и стал переживать за него.

Когда он залез в какую-то полость внутри этой копи полностью, то вскоре оттуда начали появляться разные предметы — лопаты, кайло, палатка. Палатки у нас как раз не было, поэтому мы ее с удовольствием присвоили, а инструмент покидали обратно, и продолжили наш путь. К вечеру мы добрались до места — там были очень старые горные выработки: старые шурфы и неглубокие шахты, пройденные в очень крепких гранитах.

Спуск мы отложили до утра, а остаток вечера провели за обустройством нашего лагеря. Натянули палатку, развели костер, сварили еды и начали праздновать. Вино оказалось крепким, а ужин вкусным. Мы просидели за ними полночи, а потом отправились спать. В тайге стояли морозы, около двадцати градусов, но мы отлично выспались. Напившись крепкого вкусного чаю, мы нашли вход в старую шахту.

С помощью стволов деревьев, которые опускали в устье одно за другим, мы туда и забрались. На глубине десяти метров начинался с небольшим уклоном штрек. По этому штреку мы и поползли, по дороге осматривая небольшие друзы хрусталя на стенках. Ползли около десяти метров, пока не уперлись в стенку. Штрек закончился, и, по-видимому, мы находились над стволом шахты.

Я подполз к самому краю и стал глядеть вниз, пытаясь рассмотреть, что там внизу. Потом заметил, что лед, по которому мы ползли последние метры, у стены оттаял, и тотчас засунул туда свой палец, желая узнать толщину льда. Каково же было мое изумление, когда это узнал. Лед был полтора сантиметра толщиной. Я повернулся к Володе и показал ему пальцами толщину льда. Мы были довольно тяжелыми парнями — я весил около восьмидесяти килограмм, Володя примерно столько же.

Аккуратно, не делая резких движений, мы поползли обратно ногами вперед, как раки, назад, к выходу из штрека. И выдохнули тогда, когда лед закончился. Вылезли из шахты по стволам сосен, достали оставшееся после ночной попойки вино, и выпили за наше здоровье, и за благополучное возращение из шахты.

***

За друзами горного хрусталя мы поехали вдвоем — я и Володя, тоже студент из нашей группы. Кварцевая жила находилась недалеко от линии электропередач, и мы ее довольно быстро нашли. На поверхности она была изрыта многочисленными ямами, шурфами, и неглубокими канавами. Была и шахта, в которой уже трудилась небольшая компания студентов нашего института.

Мы с Володей начали осматривать отвалы, в которых искатели горного хрусталя оставили нам кристаллы. Потом я заинтересовался одним шурфом, который встретил жилу с хрусталем на глубине четыре метра. Там, на дне шурфа лежали мелкие глыбы с хрусталем. Я туда спустился, нашел, где колотить и принялся за работу.

Прошло минут десять. Я уже выколотил несколько приличные друз. Работать было неудобно — я стоял на коленях, и, глядя вниз на кварц, глину, выбирал, куда вставить клин и выколотить молотком кусок кварца с кристаллами. И вдруг услышал шипение и автоматически встал на ноги, и сделал шаг назад. Это меня и спасло.

Одна из стенок с шорохом и шипением сползла вниз. Меня тут же засыпало глиной по самую шею, а под такой тяжестью мои ноги подкосились, и одно колено попало как раз на кварцевый валун. Примерно около полтонны глины обрушилось, я это прикинул уже позже, наверху. Володя сидел на краю шурфа и когда, понял, что я остался жив, стал смеяться. Я сказал, чтобы перестал, и начал меня откапывать.