Сергей Тарасов – Смешные фантастические события (страница 4)

Чтобы это узнать, потребовалось целый месяц усиленной работы. Иногда я пугал кота так, что он становился похож на дикобраза и змею вместе взятых – шерсть его становилась дыбом, и он шипел, как открытый газовый баллон. Но это нам было не надо, – мне надо было, что он бежал от опасности, сломя голову с большой скоростью.

Мне помогла случайность и моя наблюдательность. Когда он выходил погулять, я сидел с биноклем у окна и неотрывно смотрел за его поведением: – мне надо было уловить момент, когда он спасался бегством и установить, от чего он бежит. Сначала я понял, что он может быстро бежать от собаки, а потом стал думать, от какой – болонки или дога.

Однажды, когда мы с Кузей сидели на завалинке и мирно беседовали, на улице появился страх божий. Это была огромная черная собака с очень длинным языком и двойными огромными зубами. Хвост у нее волочился по пыльной дороге, а уши были как у зайца – такие же длинные и улавливали любой шорох. Дополняла ее наряд из шерсти, которая торчала во все стороны и отваливалась на каждом шагу. Желтые глаза, как у змеи, осматривали каждый дюйм улицы, и было ясно, что эта тварь, во-первых голодная, а во-вторых, была готова укусить любого встречного, просто так, без всякой на то причины.

Я и Кузя одновременно увидели эту черную опасность и моментально среагировали: я прошмыгнул в палисадник, а Кузя взобрался на фонарный столб. Собака подбежала к столбу, но взобраться на него не смогла. Тогда она обратила свой взгляд на меня и попыталась перелезть через забор. У меня под рукой оказалась стальная проволока, и я мигом обмотал ею передние лапы, а потом привязал собаку к забору. Итак, полдела было сделано: – мною был найден источник опасности, от которого Кузя не просто убежал, а еще в мгновение ока взобрался на столб.

Теперь, когда в моих руках оказался этот черный ужас, мне надо было придумать, на каком полигоне мой кот смог бы развить субсветовую скорость. Вокруг были одни города, сосновые леса, реки и болота. Это нам с Кузей не подходило – нам надо был ровный и большой участок земли, без всяких столбов и ям. Степь подходила, но я работал там когда-то и выяснил, что там кое-где были следы от тракторов, когда распахивали целину и норы всяких сусликов, попав в которые мой Кузя мог сломать себе лапу.

Потом меня осенило – Аральское море! – Оно уже наполовину высохло, и там можно было устроить гонки на выживание и омоложение.

Мы с Кузей готовились целую неделю к забегу: я прикрепил к его уху GPS передатчик, кормил его свежей рыбой и прочитал ему несколько лекций на тему, как лучше бежать на длинные и короткие дистанции, когда ему грозит смерть или собака. Собака тем временем сидела связанная стальной проволокой в наморднике в сарае: – копила силы для забега. Наконец все было готово. Мы на поезде подъехали к побережью высохшего моря, а потом на велосипеде проехали около десятка километров по ровному, как стол, дну бывшего моря. Здесь была только ровная поверхность, – никаких столбов и нор.

Кузя в своей красной майке с номером один выглядел как победитель гонки. Но когда я вытянул из клетки собаку и стал ее развязывать, то он оживился и принял позу стайера. Для себя я поставил лестницу стремянку и, взяв в руку кончик веревку, взобрался наверх. Все было готово, и я дернул за веревочку. Голодная собака сбросила с себя стальную проволоку и остатки веревки, потом оглянулась вокруг и увидела единственную добычу – кота Кузю, который был готов к гонке. Даже я, который сидел на высоте десять метров, поежился от волны ужаса, а мой кот испытал его в паре метров от голодной и ужасной псины.

Эта пара не собиралась ждать вечера, а сразу сорвалась с места и через миг скрылась за горизонтом. Я посмотрел на навигатор и сразу установил, что сигнал с GPS поступает и скорость Кузи, судя по всему, приближается к нескольким десяткам тысяч километрам в секунду и продолжает увеличиваться. Когда она достигла сотне тысяч километров в секунду, сигнал стал пропадать: – это мой телефон стал разряжаться. Но я тут же достал запасной телефон и все пошло по плану. Кот, по-видимому, достиг Каспийского моря и повернул назад. Насколько я понял, собака тоже не отставала и гналась за котом, вероятно, от невыносимого голода и страсти.

Вдруг что-то толкнуло меня в бок: – рядом со мною сидел запыхавшийся кот и ругался на своем кошачьем языке. Внизу сидела черная собака. Она уже не напоминала того пса, которого я приволок в эту пустыню, так как и кота. Они были совсем молодыми: – кот выглядел на лет десять моложе, а собака напоминала щенка, у которого почти не было зубов. Поэтому я спокойно спустился со стремянки, надел на нее намордник и поводок с ошейником, а потом снял с лестницы моего Кузю.

Результат превзошел все мои ожидания – Кузя скинул лет десять, и я был очень рад за него. Но я не подумал о собаке – она так неслась за котом, что тоже омолодилась и стала щенком. Мы всей дружной компанией приехали на поезде домой и здесь распрощались – щенка я выпустил на улицу и проследил, чтобы он нашел свой дом и конуру, а кота Кузю накормил сгущенкой и куриным мясом. Ему еще предстояло прожить как минимум лет тридцать, пока я построю космический корабль, который разовьет субсветовую скорость. Если мне повезет, я сброшу лет тридцать и буду жить припеваючи еще долгих лет сорок. К этому сроку я еще что-то придумываю, чтобы остаться молодым, и для Кузи тоже.

Несмотря на пережитую гонку, он выглядел хорошо. Но к себе я такой варварский метод применять не собирался:– я еще подумаю, как изобрести аппарат, способный развить субсветовую скорость, или что-то еще, более безопасное, чем гонки на выживание со смертью в лице огромного пса с большими клыками или дикими пчелами. А зачем мне тогда свои мозги?

Внеземные наркоманы

Нечасто, но иногда мне нужны таблетки – в первую очередь анальгин, конечно: от часто меняющей погоды у меня начинает болеть голова, и я тогда разламываю пополам таблетку анальгина и глотаю. Голова через десять минут перестает болеть, и мне можно жить дальше. Но если половина таблетки не помогает, то я глотаю оставшуюся половину и жду. Если голова и после этого не перестает болеть, тогда, все, кранты, – можно обращаться в похоронное бюро и заказывать гроб с музыкой. Но этого еще не доходило, и пока мне хватает половину таблетки, чтобы прийти в норму.

С погодой у меня начались сильные разногласия, – если через пару дней она намеревается устроить для меня снегопад или дождь, то у меня начинает болеть голова. Вот и сегодня: – видимо, через пару дней ожидается сильный дождь, – в декабре, или снегопад, – в июле, и голова у меня перестает соображать. Анальгин у меня кончился, и я сообразил своей ничего не соображающей головой, что единственное место для покупки анальгина это ближайшая аптека. Я мигом оделся и направился туда.

В аптеке я занял очередь: – передо мной стояла огромная очередь таких же больных. Посетовав немного, я успокоился и стал ждать, – до той поры, когда до моих ушей донеслось, что больше анальгина нет, а первый покупатель отошел от кассы, засовывая в свою сумку связку пачек анальгина. На мой взгляд, у него в руках было не менее коробки с этим лекарством, – словом, он скупил весь запас анальгина, который был в этой аптеке, и не оставил мне ни одной таблетки. Я запыхтел от недовольства и, проклиная все на свете, вышел на улицу. Ближайшая аптека находилась в двух трамвайных остановках, и я оценил свои силы – хватит их, чтобы туда добраться, или нет. Потом решил, что, наверное, должно хватить, и решил добраться туда: – во что бы то ни стало. Меня шатало из стороны в сторону, из носа тек ручей и я кашлял на каждом шагу. Прохожие шарахались от меня, словно я был болен чумой и проказой одновременно, и к этим болезням присоединилась ангина, коклюш, грипп и остальные болезни из Большой Медицинской энциклопедии.

Вдоль тротуара росло много кустов рябины, и я ел ее целыми горстями, а потом, когда понял, что мне полегчало от этих ягод, встал около усыпанной ягодами рябины и не отходил от нее, пока не съел на ней все ягоды. У следующей рябины я достал из кармана пакет и набрал его полный ягод, а потом перешел к следующей, которую тоже объел. После рябины у меня пересох ручей, который тек из носа и я поспешил к аптеке, до которой осталось всего одна трамвайная остановка. Уже стемнело, и сквозь окна было видно, что там тоже очередь, но гораздо меньше, чем та, которую я только что отстоял. Я завалился в аптеку и с порога осведомился – «анальгин есть?».

Молодая фармацевт ответила мне, что остался, но мало. Я тут же посмотрел на покупателя, который засовывал в пакет связку анальгина и не стал стоять в очереди. Вместо этого я вышел на улицу, съел гроздь ягод рябины из своего пакета, а потом, когда этот покупатель вышел, пошел за ним. Он направился к парку, в котором росли высокие сосны, вперемешку с рябиной, и, дойдя до него, пошел через этот уже темный парк. Я шел за ним метрах в тридцати, и когда он почти дошел до одной скамейки, на которой сидели мужчины с женщинами, все с пакетами, остановил его словами – «не продашь ли мне пачку анальгина?»

В эту момент он как раз был занят – снимал со своего лица маску. Не докончив своего занятия, он обернулся, и я увидел его морду. Это был не человек, и не зверь: – что-то напоминавшее крысу, или мышь, но гораздо больше. Он что-то прокашлял в ответ, и я понял, что это означает «Нет». На скамейке сидело штуки четыре этих же созданий с крысиными мордами, и у каждого в руках был анальгин, который они поедали с видимым удовольствием. Это, кажется, для них были или конфеты, или наркотик. Все стало для меня ясно: – эти чертовы создания скупили анальгин во всех аптеках и оставили меня наедине с моей головной болью.