Сергей Тарасов – Смешные фантастические события (страница 3)

Я вернулся вовремя – яйца сварились, пельмени тоже, суп разогрелся до нужной температуры, а чайник пофыркивал и требовал, чтобы я заварил чай. Каша и котлеты были разогреты, и все было готово для завтрака. За окном была обычная суета: – воробьи и синицы устроили небольшую драку у кормушки за право поклевать крупу. Воробьи одержали верх и прогнали синиц с кормушки. Но синицы тут же нашли сало, которое я приколотил к яблоням и грушам, и скоро забыли о крупе, – устроили потасовку возле сала. Сало было много:– я вчера вечером достал его из морозильника и приколотил пять или шесть больших кусков к яблоням и к окну. Но синиц прилетело так много, что ветви яблонь согнулись от их веса. А к ним еще присоседились воробьи, так как им стало интересно, что там дают, и они тоже готовы принять участие в обеде – попробовать сало. Они отогнали несколько синиц, попробовали, и недовольные улетели к кормушке. А синицы продолжили свой пир.

Глядя на обилие синиц, я вспомнил свою народную примету – если синицы жмутся к жилью и с жадностью клюют сало, то скоро надо ждать морозов или снегопадов. Поэтому я принялся за завтрак и обед одновременно, после которых мне надо выйти на улицу и посмотреть, готов ли мой дом к морозам и снегопадам.

Я съел так много вкусных блюд, что еле встал из-за стола, но мне еще надо было перемыть кучу посуды, и я буквально заставил себя это сделать. Наконец, я все переделал и вышел на улицу, чтобы узнать, что меня там ждет в ближайшие часы или дни.

Там было относительно тепло для начавшейся зимы, – все небо было серого цвета и главное, не было снегопада. Вчера я встал ни свет, ни заря, убрал весь снег перед домом, и сейчас мне лень было заниматься уборкой снегу на полный желудок. Работы у меня не было совсем, я сказал себе « аллилуйя», и уселся с сигаретой перед домом. На улице не было никого, даже соседей и я задумался о причине их отсутствия. Это было довольно странно.

Выкурив утреннюю сигарету, придумал себе занятие дома и пошел в дом. Там я с комфортом расположился на диване, и стал думать, как мне сделать так, чтобы мне было хорошо всегда, как в этот полдень. Но только я вплотную подошел к решению этой задачи, за окном потемнело, и начался мощный снегопад. Из окна мне было видно, как из дома напротив выскочила соседка, и, махая руками, как ветряная мельница, добежала до машины и спряталась в ней. Потом по улице пролетело еще несколько таких ветряных мельниц: – это ученики возвращались из школы, и тоже махали руками. Мне стало интересно, в чем тут дело, и я вышел в одной рубашке во двор. Двор у меня был закрытый даже летом, и когда на улице было масса оводов, комаров и мошкары, никто из них не мог проникнуть во двор и, не дай бог, укусить меня.

Я открыл дверь на улицу и вышел, чтобы узнать причину, по которой люди машут руками, как ветряные мельницы. Летом они махали от обилия мошки, но потом, сбегав за репеллентом, успокаивались и ходили нормально. Но сейчас уже наступила зима, и гнуса не должно быть.

Не успев додумать эту мысль, я почувствовал, что кто-то меня ужалил в шею, потом в руку, и пошло и поехало. Весь искусанный, я заскочил во двор и стал растирать укушенные места. Их было много, и все у меня чесалось. Чтобы избавиться от зуда, надо было потереть руки и шею снегом, который лежал на улице, но я не спешил за ним выходить. Мне надо было разобраться, кто меня так жестоко искусал и принять меры, чтобы этого не повторилось. Оставалось только намазаться спиртом или одеколоном, чтобы не чесалось. Я нашел полную бутылочку одеколона и принялся за дело. К концу процедуры зуд почти пропал, а я пах, как парфюмерная фабрика.

Сейчас я был готов соображать и делать выводы. Сначала я как следует, осмотрел улицу и ничего опасного там не нашел, – снегопад немного утих, но все равно продолжался. На улице никого не было. Я надел куртку, шапку, перчатки и высунул свой нос на улицу. Тотчас на мой нос уселась большая белая муха и больно меня цапнула за нос. Я взвыл, как оскорбленная болонка, и убрал свой нос с улицы. Ругаясь всеми нехорошими словами из моего лексикона, я пошел в чулан и там, среди старых вещей и предметов нашел то, что мне было надо.

Это был накомарник, в котором я работал на Северном Урале. Там было столько мошки, что просто караул, и от которых мы спасались дымокурами и накомарниками. С ними были связаны забавные случаи: – все рабочие забывали про свой накомарник и пытались курить в нем, или съесть обед. Но сетка мешала, и у многих сетка накомарника была в дырках от сигарет или в каше. Мой накомарник был не исключением: – в нём также были дырки от сигарет, а кашу я потом отстирал и привез эту необходимую вещь домой.

Я напялил его на себя и вышел на улицу. Меня тут же окружил рой белых мух, которые пытались меня укусить. Но я был наготове, и скоро выяснил, что с неба падал не снег, а большие белые мухи, которые кусались, словно огромные кровожадные комары. Но пролезть сквозь сетку они не могли, и прокусить мою зимнюю куртку тоже. Выяснив, почему соседи и школьники махали руками, я стрелой заскочил во двор, убил всех белых мух на своей одежде, вывернул накомарник, постукал по нему железной наковальней и зашел, наконец-то в дом.

Остаток дня я провел дома и смотрел в окно, – ждал, когда это, наконец, закончиться, аж до самого вечера. Выходить на улицу мне не хотелось и я, досидев до полуночи перед телевизором, узнал, что вывели этих кусачих белых мух зарубежные ученые, и избавиться от них можно было только при наступлении сильного мороза. Нам, жителям мегаполиса, оставалось только ждать, когда наступят долгожданные морозы, и в ожидании их все сидели дома и ругали кусачих мух и ученых, которые вывели эту заразу.

Вечная молодость

Морщины, выпадающие зубы и волосы стойкого белого цвета, напоминавшие седину, иногда мне так надоедали, что я был готов отдать душу дьяволу, чтобы опять стать таким, каким я был в свои восемнадцать лет. Но почему-то ученые заморозили свои опыты по созданию молодых тел для стариков, а создание машины времени просто свернули, несмотря на протесты населения.

Я терпел, сколько мог, а потом понял, что нашему правительству наплевать на нужды простых смертных и решил обойтись без правительства и ученых. Как говориться, спасение утопающих это дело самих утопающих. В утопающие напарники я взял своего кота Кузю, и сейчас сидел в своей библиотеке, изучая многочисленные тома и фолианты, посвященные одной лишь теме – как остаться молодым. Кузя, по моей мерке, был уже пожилым котом – ему было уже лет пятнадцать, и он тоже мечтал о своей вечной молодости и юных кошечках, с которыми он был не прочь исполнить арию фигаро где-нибудь в марте на заборе. А пока он сидел возле моего кресла и неотрывно глядел в мои глаза и безмолвно спрашивал, – когда, ты хозяин, найдешь выход?

Многочисленные книги, фолианты и даже интернет с телевизором не могли нам с Кузей помочь стать молодыми – это была наша карма, и найти выход из создавшего положения мы должны сами.

Я уже ознакомился с многочисленными секретными материалами лабораторий, которые работали с этой темой, но в них не было ничего такого, чтобы помочь нам с Кузей.

Теперь, когда моя голова уже опухла от многочисленных данных о попытках создать машину времени, я сидел на кресле и думал. Дни пролетали один за другим, но я не шевелился в своём кресле. Даже Кузя иногда прыгал ко мне на грудь, стараясь понять, что со мной случилось, но и он не мог мне ничем помочь, и тогда он уходил на охоту, так как я не наливал ему молока в блюдце, и чтобы не умереть с голоду – он был вынужден позаботиться о себе сам.

Была одна вероятность остаться навсегда молодым – снять с себя и Кузи голограмму и поместить ее в интернет. Тогда, во всемирной паутине, я бы с Кузей оставались вечно молодыми – на века. Но тела бы наши все также старели, и, в конце концов, умерли бы. А виртуальные наши двойники проронили бы скупую слезу и продолжали жить в виртуальном пространстве. Это меня не устраивало, и Кузю тоже – я ему уже объяснил, что это виртуальное пространство, и чем оно отличается от настоящего. Кузя умылся, потом промурлыкал, что ему все равно, так как он не понимает, что такое пространство. Вот что такое мыши, кошки и молоко в блюдце, он понимает хорошо. И если их не будет, то ему будет очень плохо.

Второй подход к этой теме был в том, что если, допустим, заставить Кузю бегать со скоростью света, то он больше не будет стареть, а возможно, помолодеет. Но это было в теории, а на практике этот метод никто никогда не применял. Я предложил этот метод своему коту, и Кузя был в восторге: – возможность помолодеть на несколько лет ему очень нравилась. Зубы у него будут опять острыми, и когти тоже. Как я его заставлю бежать со скоростью света, это его не интересовало – он был готов на все.

Получив согласие от своего кота, я погрузился в размышления, потому что скорость света это большая величина, и я только дважды ее испытал, – когда за мной в детстве погналась овчарка, и я развил, по-моему, субсветовую скорость, когда от нее улепетывал. Второй раз я случайно разворошил гнездо пчел, или ос, и был вынужден спасаться от них бегством. Я хорошо помню, что за считанные секунды я обогнул земной шар и оторвался от погони только на втором круге. Страх это такой стимул, что если бы я знал, чего боится мой кот, то задача была решена. Осталось узнать, чего он боится.