Сергей Тарасов – ХЭППИНЕСТИК (страница 1)
СЕРГЕЙ ТАРАСОВ
ХЭППИНЕСТИК
Хэппинестик (Хэпик, сокр.) – продвинутый пользователь Хэппинестики – учения, структурная основа которого сочетает в себе практики достижения счастья. Хэпиками движет не привычки, а личная динамичная формула счастья. Они обустраивают жизнь не «правильно», а гармонично, рационально фиксируя все удовольствия в поисках нового уровня личного благополучия. Это не хаос, а четкая математика и система, где каждая странность работает на максимизацию комфорта и счастья.
В настоящее время я – один из трех отцов-основателей Хэппинестики (также к ним можно отнести двух айти-разработчиков, которые бескорыстно помогли воплотить наши алгоритмы в особое приложение). Если так можно сказать, «катализатор» материализованного эмоционального цикла других пользователей в популярной нынче хэпписфере – сети онлайн-сообществ, форумов, блогов и подкастов, продвигающих идеи ментального здоровья, саморазвития и максимизации счастья. Один из двадцати семи самых продвинутых Хэпиков, в системном статусе – happy coach.
Но не из тех о ком вы сразу подумали, не из этих «властителей дум» в интернете, которые привлекают публику к своим «марафонам удачи», «блогам счастья» и «школам успеха».
Сразу скажу, и приложение и помощь тренера – абсолютно бесплатны.
Прочтя эту книгу, вы поймете почему.
Мое история в целом о том, как я пришел к этому статусу.
Она показывает то, что я действительно хотел подчеркнуть: даже в самой жёсткой системе, где твой голос ничего не значит, тем кто привык раскладывать всё по полочкам и искать логику даже в хаосе можно оставаться собой и менять правила игры – просто будучи умнее и внимательнее остальных.
А вот собственно те, кому я все это написал.
Тем, кто привык планировать каждый свой шаг и кому прежние карьерные сценарии кажутся подозрительными. Кому внушают с детства, – они должны быть особенными. Отсюда вечная гонка за «успешным успехом», страх оказаться заурядным и пропасть между их желанием жить сейчас и страхом несоответствия идеальным картинкам в ленте. Тем, кто чувствует себя одиноким в отношениях и подсел на цифровое уныние настолько, что забыл простые радости жизни.
А если внутри пустота и страх, что ты на самом деле никто, – значит, с тобой что-то не так. А когда значимость собственной жизни постепенно начинает рассыпаться, то ей необходимы ориентиры.
Вот собственно ради чего я все это написал.
Так как формула, как детектор лжи, отражает нечто важное. Помогает оценить удовлетворенность жизнью, объяснить то разочарование, что привели 20-летних людей к той жизни, которую они ведут. Когда они иногда жалуются, что пошло
Итак, поехали!
Если многие из менее статусных пользователей Хэппинестики думают, что мой жизненный путь можно назвать вполне удачным, то конечно, они ошибаются.
Он начинался невесело. Можно сказать – кисло.
Еще в раннем детстве я перенёс гипотиреоз, приведший к увеличению веса, вплоть до ожирения. А в школе меня преследовала другая эндокринная болезнь – сахарный диабет второго типа.
Скажем откровенно, я не был красавцем. Совсем. Так как был очень толст. Босс KFC, как меня дразнили во дворе. Причем особенно примечательным было лицо. Жирные складки за щеками и под подбородком в сочетании с высоким ростом придавали мне удивительное сходство с медведем. Тогда я был большим, бочкотелым, грузным подростком, так похожим на упомянутое животное.
И понятно, что с таким явным физическим недостатком среди нормальных, здоровых, крепких сверстников мне было ой-как невесело.
Моя мама, работавшая секретарем директора в одном из академических институтов, была весьма начитанной, умной. Она и посоветовала: «если ты хочешь повзрослеть и в чем-то разобраться, то для начала надо всё, что с тобой происходит, как можно подробней зафиксировать на бумаге, а потом внимательно перечитать и тогда, возможно, найдется выход».
Поэтому я вел скрупулезный дневник наблюдений за собственным телом, кожей измеряя даже такие показатели, как сила мышц, не говоря уже о других показателях крови и тела. Вот откудау меня развилась необъяснимая любовь к числам и их анализу. Ну, насчет необъяснимая, – это, может, слишком сильно сказано. Скорей всего, это было связано с замерами, которые мне приходилось ежедневно делать. Думаю, во всем Питере было не найти еще одного подростка, который с таким упоением фиксировал параметры и анализировал результаты измерений.
Где-то даже задрот. Как водится, сетевой маньяк. Что-то посередине между челом, который уверовал, будто, проведя с ChatGPT 300 часов за 21 день, открыл новый раздел математики и сооснователем Uber Калаником, который тоже заявлял, что беседы с чат-ботами подводили его «почти вплотную» к прорывам в квантовой физике. Скажем проще, не сильно зависимый, так как несмотря ни на что оставался способен анализировать ситуацию и свои поступки.
Я называл себя нердом. Умным, ясное дело.
Каждые три месяца, сдавая кровь на сахар я обратил внимание, что тех сестер, которые берут кровь, называют процедурными. Одну из них я запомнил навсегда. Девушка была бледная как смерть, а все остальное у неё черное: волосы, глаза с отблеском неминуемой вечности, и ногти тоже черные. Красивая даже. Я тогда прилично струхнул. После того случая представлял, что все эти сестры – не такие как все, другие. Не обязательно как в голливудских фильмах: люди в черном, особь, другие. Но что-то в ту сторону есть. Прямо-таки кровососка в живом обличье.
Занятия физкультурой я ненавидел, потому что больше всего боялся, что все увидят мой желеобразный живот и взмокшее от усилий тело. Там мне было стыдно и становилось еще хуже, когда одноклассники показывали на меня пальцем. Во дворе меня дразнили, я что-то кричал им в ответ, судорожно трясясь в бессильной злобе. Дома, вспоминая обрывки фраз ребят, их лица, уже ставшие мне противными, не выдерживал, не в силах сдержать слезы:
– Мама, что это правильно?! Почему именно меня так зацепило, почему именно мне так досталось?
Как всегда, мама заключала меня в объятия. Тихо на ушко нашептывала слова успокоения. Затем немного отстранившись, улыбаясь, медленно поглаживала по голове и уже громче своим звенящим петербургским произношением говорила:
– Не ты один, всем достается от этой жизни. У каждого свои проблемы, каждому плохо по-своему. Но, нет ничего непобедимого и непреодолимого, все болезни можно вылечить, все поправимо, главное не падать духом.
И мне становилось легче.
В школе, в кабинете химии два года еженедельно пялясь на таблицу химических элементов, я выдумал забавную теорию, что все гениальные люди в фамилии имеют слог «мен»… Изобретатель периодической таблицы и русской водки Менделеев, биолог Мендель, композитор Мендельсон…
Задумался, что в имени моем может говорить о гениальности?
Вениамин Перильцев!?
Сокращение фамилии по первом трем буквам было ни о чем, что свидетельствовало бы о гениальности. А дальнейшее развитие в этом направлении приводило к перилам, перловке и тематически грязному сквернословию. Куда с такой фамилией в гении?
В девятом все ребята из моего класса отрабатывали росписи, чтобы расписываться так, как делают это взрослые. Я придумал себе подпись из пяти первых букв фамилии, а потом, подумав, убрал одну букву «и»…
Получилось Перл от французского Perle и английского Pearl – жемчужина! В разговорной русской речи – нечто выдающееся из общего потока явлений и событий!
Так и подписывал потом все свои любовные записочки к девочкам из класса. И одна мне ответила! В начале я не понимал. Почему? Потом разобрался. Оказалось, что она жила рядом с моим домом. Ей возможно скучно было идти одной.
Тем не менее я влюбился в Настю. Мечтал о ней как о своей девушке. А она… А она страдала по одному красавцу из десятого класса. Именно тогда я и понял, что за сильные удовольствия необходимо расплачиваться столь же сильными страданиями.
Я караулил ее возле школы, выглядывая из-за угла, с кем она пойдет. А она караулила своего масика, который то провожал ее после школы, то уходил с другой. Но она была счастлива этим унижением и не оставляла попыток завладеть сердцем этого ловеласа. Так же как я своих. И пусть после короткого мига радости наступали дни горестных разочарований.
Я старался заботиться о ней, выполнять все ее желания, но Настя всегда была чем-то недовольна. Часто спорила со мной по мелочам и смешно морщила носик, мотая головой, и всплескивала руками, протестуя… Светлые кудряшки, выбивавшиеся из косички и обрамлявшие похожее на сердечко покрасневшее взволнованное личико, только усиливали ее возмущение.
Наконец, к моему восторгу, вняв моим доводам, широко распахнув, как будто слегка удивленные голубые глаза, кивала, соглашаясь…
Она называла меня скучным и медлительным: все время сидит в своих книжках, слишком долго возится по какой-либо ее просьбе, рассказывает о каких-то нудных вещах. Похоже в ее понимании, я был невыносимо странный мальчик, который не любил физкультуру и обожал все на свете измерять. Я же не понимал, почему я её постоянно должен развлекать? Что это вообще за определения дурацкие такие: «скучный и душный?»