Сергей Тамбовский – Управдом: назад в 90-е (страница 32)

— Куча мусора и американский клен из всех щелей лезет, — попытался утихомирить его исследовательский зуд я, — больше ничего.

— Ладно, пошли по домам, — явно с большим сожалением вздохнул Иван, добавив для Миши, — может тебе плечо подставить?

— Обойдусь, — ответил Михаил, и дальше мы уже без лишних слов дошли до своего дома.

Иван двинулся на остановку автобуса, она тут рядом была, а Миша отдал мне все монетки со словами «ты же в этом деле шаришь», а потом добавил:

— А сколько они могут стоить, не знаешь?

— Там все индивидуально и зависит от состояния, — ответил я, — если серебро, дороже конечно, но у нас же голая медь… думаю, тысяч десять можно будет выручить. За каждую. Если повезет. Разделим тогда выручку пополам.

А дома я первым делом нашел уксус в кухонном шкафчике, налил в чашку на два пальца и осторожно закинул туда одну монетку, самую большую по размерам… вытащил ровно через десять секунд — удивительно, но помогло, чернота слезла почти целиком, стало можно прочитать надписи на обеих сторонах. 1768 год написан там был, царствование императрицы Екатерины 2-й, как я и предположил с самого начала. На орле значился, как легко догадаться, именно он, двуглавый орел со скипетром и державой и буквы «пять копеекъ», а на решке — лавровый венок по краям, вензель Екатерины в центре и корона сверху. На ребре ничего разглядеть не удалось. Состояние вполне приличное, против ожиданий.

Это ж когда тот подземный ход-то прорыли, подумал я, в 19 веке явно другие деньги уже в ходу были. Остальные две монетки оказались, как ни странно, из серебра и чуть более позднего времени. Одна 1830 года, вторая 1822 диаметром по полтора сантиметра обе, правление Николая 1го. Отчистились они тоже быстро и без проблем. Ну что же, подумал я, насчет десяти тысяч или пяти баксов по сегодняшнему курсу это я наверно преуменьшил, минимум втрое больше должно получиться.

Поставил все это добро на ребра к окну, чтобы высохли, а сам собрался было закончить очередную главу саги про необитаемый остров, но не успел — зазвенел телефон. Наверно комиссар Женя, подумал я, но ошибся. В трубке раздался незнакомый хриплый голос с явно угрожающими обертонами.

— Слушай сюда, чмошник, — начал голос без предисловий, — тебе что вчера было сказано?

— Что мне было сказано? — решил включить дурака я.

— Взять штуку баксов и принести их на маршала Жукова — где бабло?

— Так моя крыша с вашей крышей вчера и договорилась, — попытался разрулить неприятный разговор я.

— Нет у тебя никакой крыши, фуфел, — зло рассмеялись на том конце трубки, — так что жди гостей. И должен ты теперь не штуку, а две с половиной.

И с этими словами мой невидимый собеседник отключился, а я тут же набрал товарища Матвея, узнать, что за дела такие. Его телефон молчал, тогда я быстро сбегал на первый этаж — дверь матвеевой квартиры никто не открыл. Тогда я позвонил в приемную к настоятелю Серафиму, этот номерочек у меня значился в записной книжке еще с декабрьских времен. Тут хотя бы ответили…

— Приемная Печорского монастыря слушает.

— Ээээ… — даже запнулся я поначалу, — это Сергей Новак из дома, который внизу под вами находится…

— Понятно, и что тебе надо, Сергей? — непринужденно перешли там на ты.

— В основном надо товарища Матвея, который у вас казначеем числится.

— Он уехал в командировку, — было сказано мне веселым каким-то тоном, — в Сибирь. Приедет в мае.

Кинул, монах поганый, почему-то вспомнил я сцену из кино «Жмурки»… и чего теперь делать? Не, можно, конечно, отдать им эти две с половиной штуки, не разорюсь, только ведь боюсь, это только первый платеж будет… а там они начнут меня обирать, как дойную корову.

Глава 28

Еще можно напрячь комиссара Женя, у него какие-то подвязки с силовыми структурами явно имеются, но боюсь, не успею я это сделать, бандиты раньше пожалуют. Я подошел к окну, выходящему на набережную — тут пока все было тихо и спокойно, моя Санни стояла бок о бок с древней и ржавой шестеркой, это Иван пригнал ее откуда-то. С другой стороны значился не менее ржавый Опель-Кадет лохматого года выпуска, это уж я не знал, чья собственность. А возле самой реки развеселая компания жарила шашлыки и слушала не менее развеселую музыку Богдана Титомира и Сергея Лемоха… приехал он оттуда, где круглый год жара, в российскую деревню, где было три двора. Ну и припев, конечно — азы гунгам унгерум, газы унга. Забойный ритм, ничего не скажешь.

Мои размышления о вечном и преходящем на базе современной попсы прервал визг колес — из-под моста на скорости минимум в сотку вылетела зеленая БМВ и затормозила с визгом аккуратно у моего подъезда. Ну вот они и приехали, с отчаянием подумал я и тут же дал себе самому команду — кончай раскисать и начинай дело делать. Примерно через полминуты в дверь забарабанили громко и отчаянно, одновременно с лестницы раздалось примерно следующее «Открывай, сука, тебе же хуже будет, если не откроешь! Открывай, ты поал?».

Реагировать на эти слова я, конечно, не поспешил, а вместо этого открыл окно кухни, от которого до откоса, поднимающегося к монастырю, было ровно два метра, взял досочку-сороковку из маленькой комнаты, они там с момента ввода в эксплуатацию лежали, ровно две штуки, и начал выдвигать ее через окно с целью построить подобие мостика из западни.

— Ты чо, не поал? — раздалось по-новой из-за входной двери, — у нас лом есть, щас вскроем твою коробку! Даю пять секунд.

Я правильно воспринял слова неизвестного лица из-за двери в том смысле, что уже пора рвать когти, быстро побросал в рюкзак теплую одежду, еду, что оставалась в холодильнике, подумал и еще взял ножик, открывалку, ну и мобильник, конечно, тяжеленную, как кирпич, Моторолу. И зарядник для нее, хотя заряжать, наверно, в ближайшее время мне ее негде будет. А неизвестное лицо оказалось человеком своего слова — пацан сказал, пацан сделал, с лестничной клетки раздался явственный скрежет железа по железу. Явно дверную коробку собрались вскрывать с помощью подручных инструментов типа лома или фомки.

Все, я последний раз окинул взглядом интерьер кухни, быстро прикинул и решил, что вроде ничего не забыл, потом залез на подоконник, отставив в сторонку фикус, идея-фикс Ирочки, она этими растениями все готова была заставить. Так, а теперь аккуратно-аккуратно по досочке-сороковке, и вниз лучше не глядеть… сказал я так себе, но удержаться-таки не сумел, глянул вниз — там было метров 10–12 до земли, а земля представляла собой голую бетонную стяжку, если навернешься, то считай себя покойником.

Голова слегка закружилась, но я взял себя в руки и сделал три точных и больших шага вперед… а вот и склон под монастырем, последний шаг я произвел прыжком и оказался кругом прав, досочка подо мной жалобно скрипнула и соскользнула во внутренний дворик, прямиком на бетон. Но я уцепился за ствол американского клена, они тут в изобилии выросли за последние годы, и не последовал вниз за доской. Живой, подумалось мне, а больше пока ничего и не надо. Встал, отряхнулся и пополз по склону вверх к провалу, который мы только что обследовали с Михаилом. А сзади раздались громкие крики, видимо это мои преследователи одолели-таки железный вход в квартиру и теперь ищут меня внутри.

Найти они меня, конечно, не нашли, но чтобы понять, куда я делся, им хватило десятка секунд, невзирая на полную тупоголовость. Из окна кухни даже раздалась пара выстрелов, травматы, надеюсь, подумал я, не снижая скорости передвижения по склону.

— Вернись, козел! — расслышал я то, что они там орали сзади, — тебе же хуже будет!

Сами вы козлы, подумал я, забираясь в подземный ход, и мозги у вас козлиные… сверху, естественно, набросал все тех же веток клена и мусора, в изобилии валяющегося тут повсюду. Быстро не отыщут, подумал я, двигаясь по подземному ходу ровно так же, как и час назад. Протиснулся в щель между деревянной дверью и кирпичной стеной и затаился, напряженно вслушиваясь в то, что происходит снаружи. Сначала ничего слышно не было, потом донеслись внятные ругательства моих преследователей, которые потеряли след.

— Куда этот червяк делся? — говорил явно главный среди бандитов, — быстро все обшарьте тут.

— Слышь, Гвоздь, — это явно подчиненный отвечал, — он походу к монастырю поднялся.

— Обшмонайте все тут, — повторил старший, и все стихло на добрую минуту, но по ее истечении раздался радостный голос одного из бандитов, — тут ход под землю есть, Гвоздь! Бля буду, он туда залез.

Делать нечего, тяжело вздохнул я, надо убираться отсюда через дальнюю дверь… мы на нее с Мишей только посмотрели, а теперь придется открывать ее и надеяться на лучшее… хотя практика показывает, что сбывается обычно худшее. Дверь подалась ровно так же, как и предыдущая, открылась на треть примерно. За ней было тихо, темно и пахло пылью. Я включил фонарик — подземный ход продолжался, но уже с уклоном вверх, а не вниз. Видно было на добрых полсотни метров, потом ход сворачивал налево. Я тихонько притворил дверь за собой и отправился в неизвестность…

Бандиты сзади, судя по нарастающим крикам, уже добрались до большого помещения и осматривали его. А я добрался до попорота этого коридора, завернул налево и тут резко вздрогнул — под ногами явственно прошмыгнула крыса, здоровенная и с голым хвостом.