Сергей Тамбовский – Управдом: назад в 90-е (страница 25)

— Разведенного? — выглянула она на кухню.

— Конечно… в пропорции 1 к 2,5, классика.

— Ну налей тогда немного… — я достал из шкафчика два чистых стакана и набулькал в них где-то на четверть.

— Хорошо, — Света откинулась на спинку стула и уставилась в окно, — а это что там у тебя за склон такой?

— Дятловские горы, — пояснил я, — чуть выше, на двадцать метров примерно, Печорский монастырь будет.

— Шикарное у тебя место, ничего не скажешь, — она без разрешения добавила себе Ройаля в стакан и выцедила его до дна, — а у меня из окон только помойку видно, да еще соседнюю хрущобу. Однако, пора бы и на службу собираться… а хорошо мы вчера потусовались, верно?

— Да, по высшему классу все прошло, — не стал я с ней спорить, — зря ты только доставала того мажора в кепке…

— А, переживет, — махнула она рукой, — ну я в душ и на работу, а ты?

— Я тоже, — согласился я, — по тому же маршруту.

Вторник, как оказалось, тоже день непростой

Когда спускался по лестнице, вспомнил, что собирался занести договорчик в контору Кости, но так и не собрался. Значит, сейчас самое время это сделать.

— Ты иди, дорогая, — чмокнул я Свету в щечку, — а я тут задержусь по неотложным нуждам.

— Приспичило что ли? — усмехнулась она.

— Не, — помотал головой я, — нужды в данном конкретном случае имеются в виду не физиологические, а духовные… договор один надо передать.

— И кому же, если не секрет, ты тут договор передавать будешь?

— На первом этаже у нас сидит застройщик, вот ему и передам… я же, как ты помнишь, председатель товарищества домовладельцев, надо иногда исполнять эти обязанности.

— Ну исполняй, — вздохнула она и очистила горизонт.

А я торкнулся в костину контору, благо она не заперта была.

— О, Сергуня, — даже обрадовался моему появлению Костя, — вчера Евгений сильно тобой интересовался.

— Не сумел вчера отдать договор, — ответил я, — занят был, поэтому сейчас вот передаю, в полном соответствии с заявленными намерениями…

И я выложил на кухонный стол оба экземпляра договора по цветмету.

— Слушай, — поморщился Костя, — я в ваши дела лезть не хочу… комиссар твой в одной остановке от нас сидит — передай ему все это лично.

— Так… — я уселся на стул напротив Кости и начал расспросы, — может, расскажешь мне про Женю-комиссара чего-нибудь? Или я так и буду в потемках блуждать, как этот… как Евгений Куравлев в фильме Вий.

— А он там блуждал что ли? — удивился Костя, — если я правильно помню, Куравлев там молился в церкви, пока его панночка не ухайдакала…

— А до этого он в потемках блуждал, возле села Диканька, — напомнил я, — тогда его панночка и заприметила. Ладно, давай по делу, про кинематограф потом как-нибудь поговорим…

— Про кинематограф ты сам начал, — усмехнулся Костя, — но хорошо, давай про дела. Что тебе непонятно?

— Какие у тебя… ну то есть у твоей конторы, что нам дом построила… отношения с комиссаром Евгением? — взял я быка за рога.

— Да никаких… — немного подумав, ответил он, — начинали мы этот вот проект с его подачи, но это когда было-то… еще при советской власти. А потом он резко в сторону отскочил, вот и все наши отношения. Да, вспомнил, что я тебя спросить хотел — в военкомат-то ходил?

— Не, — потряс я головой, — не успел… сегодня кровь с носу зайду, это ведь на Ошаре?

— Ну да, рядом с твоей сберкассой практически… и еще, если успеешь, заскочи в Облгаз, это тоже там же, в соседнем доме.

— И чего в Облгазе делать? — насторожился я.

— Заберешь бланки договоров на подачу газа — тут каждая квартира сама за себя будет, но обеспечить заключение договоров должен ты. Понял?

— Да как тут не понять… — тяжело вздохнул я, — и в военкомат забегу, и в Облгаз… и к комиссару Жене тоже постараюсь.

На службе я первым делом домучил до победного конца свой многострадальный контроллер, сделал итоговый тест на полчаса, в течение которого ни одной ошибки не вылезло, и отнес лист с распечаткой результатов теста начальнику.

— Ну чего, молодец, — скупо похвалил он меня, — план выполнил, теперь можешь жить спокойно до конца новогодних каникул.

Хотел было заикнуться про медицинскую тему, но посмотрел на безжизненные какие-то глазки Аркадьича и решил, что не надо. А вместо этого отправился по уже протоптанному маршруту в институтскую курилку, где, как само собой разумеющееся, уже дымил в дальнем углу осведомленный обо всем на свете Александр Томин.

— Я по поводу Палыча, — сказал я, приняв от него сигаретку сорта Магна, — как оно там все стряслось-то?

— Да ты знаешь, — подумав, сообщил он, — у него со здоровьем давно большие проблемы были, вот, наконец, количество этих проблем и переросло в качество.

— А семья, дети у него есть или как? — задал я главный интересующий меня вопросик.

— Никогда не видел и не интересовался, — отвечал Саня, — но если есть такое желание, подойди к Валере Ускову, это на пятом этаже в лаборатории Гольдберга…

— Лабораторию и Гольберга знаю, — ответил я, — Валеру нет.

— Ну спросишь там, покажут… он какой-то родственник завхоза, дальний, но родственник — должен рассказать.

Лаборатория и даже сам товарищ Гольдберг имелись в наличии, а вот Валера значился в отгулах, появиться должен был завтра. Поэтому я отложил эти вопросы, а сам оделся и отправился по маршруту, указанному строителем Костей, а именно — военкомат-Облгаз-ПСП Нижний. Ближе всего по прямой тут было до военного комиссариата, туда и направил свои стопы прежде всего.

Глава 22

Военкомат и все-все-все

Надеюсь, подробно объяснять про военкоматы никому не надо? Фильм ДМБ, наверно, все видели — вот все, что там показано и рассказано, здесь и имелось в товарных количествах. Здание военкомат занимал дореволюционное, с фигурчато выложенным фасадом, двумя балкончиками по бокам (с которых вполне мог выступать Ильич, если б заехал хоть раз в наш городок) и непременными государственными флагами над входом. Внутри бестолково перемещались броуновским движением допризывники, отслуживших же свой срок товарищей можно было легко отличить от последних по отрешенным и каким-то застывшим лицам.

— Здравия желаю, — сказал я первому встреченному в коридоре прапорщику, — разрешите вопросик…

— Разрешаю, — притормозил он возле меня.

— Новое жилье вот только что сдали, я начальник организации, которая его будет обслуживать — знающие люди сказали, что надо встать на учет к вам сюда…

— Тэээк, — задумался прапор, — тебе скорее всего в пятнадцатую комнату на втором этаже, там все объяснят.

Я без дальнейших разговоров поднялся наверх по очень красивой и чуть ли не мраморной лестнице (богато люди жили, подумал при этом) и нашел искомое помещение прямо сразу же. Там висела табличка «Воинский учет», а за дверью находилась стеклянная стойка, а за ней… нет, не девушка-прапорщица, а суровый лейтенант, дымящий сигаретой.

— Чего тебе? — сурово спросил он, чисто для вида прекратив на секунду процесс курения.

Я повторил свою мантру, сказанную минуту назад на первом этаже.

— Ну давай свои бумаги, — лениво ответил он, — посмотрим.

Протянул ему распоряжение администрации и два протокола с нашего учредительного собрания, он внимательно прочитал их, потом снял копии (да-да, ксерокс тут тоже имелся), открыл толстую тетрадь и занес туда мои данные.

— Значит так, — выложил он на прилавок лиловый бланк, — вот эту вот форму будешь заполнять каждый квартал и не позднее тридцати дней по окончанию квартала приносить мне сюда. Все понял?

Я мельком посмотрел на бланк — там предлагалось указать всех лиц мужского пола, проживающих в доме, в возрасте от 16 до 45 лет. Ну все понятно, что тут еще говорить-то, подумал я, откланялся и покинул это недружелюбное заведение. Одним занятием больше, думал я, переходя небольшую площадь на Ошарской улице, а говорили, что управдому ничего делать не надо будет…

Облгаз, еще не переименованный в Газпром-газораспределение, располагался аккуратно напротив военкомата в новой стеклянно-бетонной коробке высотой в двенадцать этажей. Тут пропускная система была, так что дальше вахтера меня никуда не пустили, а предложили искать нужного человека по внутреннему телефону. Нашел, как же, с помощью справочника, лежавшего тут на тумбочке и какой-то матери. Пока ждал этого товарища, обошел все торговые точки, обосновавшиеся в вестибюле. Имелся здесь и ларек со Сникерсами и Амаретто подвального розлива, как же без этого непременного атрибута начала девяностых. Однако, кроме Амаретты здесь продавали и шмотки, там я углядел адидасовский костюм и вспомнил про тетку-распространительницу из администрации, забыл я про нее… цена на Адидас была недружелюбная к пользователю, не то, что у тетки, поэтому я передвинулся далее к книжному развалу, совмещенному с видео же развалом.

Да, эпоха СД и тем более ДВД еще не пришла, лет восемь до нее оставалось, поэтому на рынке царил стандарт VHS, что расшифровывается не более и не менее, как Video Home System. Разработан он был, если ничего не путаю, в японской корпорации JVS и победил в жесткой конкурентной борьбе Бетамакс и Видео-2000.

Взыскательному покупателю видео-прилавок предлагал очень широкий спектр продукции, начиная от боевиков и фантастики типа Терминатор-Хищник-Чужой, и заканчивая совсем уже жесткой эротикой вроде Калигулы или Эммануэль, отечественная же продукция здесь тоже была представлена, но скудно, в основном классическими комедиями Гайдая-Рязанова-Данелии. Государство пока что никак не регулировало этот сегмент рынка, поэтому продавцы работали не по законам, а по понятиям. Ну а на книжном прилавке больше всего выделялись переводные детективы и фантастика, изголодавшийся отечественный потребитель сметал все это, как в голодный год. Наши же работники литературного цеха пока раскачивались и ничего сравнимого с тем же Чейзом или Желязны, предложить не могли.