Сергей Тамбовский – Младший научный сотрудник (страница 3)

– А туда нельзя перейти? – спросил я, когда мы уже подошли к кремлёвским стенам, – а то что-то рентгены меня не особо привлекают.

– Поработаешь немного, а там видно будет, – хмуро ответил Шура, – нам сюда, – и он показал рукой наискосок.

– Вот там написано «столовая», – попытался возразить я.

– Это офицерская, там дорого и невкусно, а мы пойдём в так называемую «боковуху» – называется она так, потому что вход в неё сбоку от облсовпрофа, вон, видишь?

––

Там ещё была очередь из примерно таких же, как мы с Шуриком, научных сотрудников минут на сорок, а потом довольно вкусный, надо признать, обед за не слишком большие деньги. На обратном пути я с большим интересом обозревал транспорт из 1982 года – иномарок не было совсем, да и отечественных легковушек тоже немного, Волги да Жигули-классика, переднеприводные восьмерки-девятки появятся года через 3-4. А так-то сплошные грузовики и автобусы типа Икарус или ЛИАЗ, чадящие чёрным-пречёрным дымом из выхлопных труб.

– У тебя студенческий-то остался? – спросил меня Шура, когда мы уже почти ко входу пришли.

– Ну да, – ответил я, – как знал, что пригодится, поэтому сказал, что потерял, когда диплом получал.

– По студенческому проездному, значит, еще год-два ездить сможешь, – задумался он, – а мне можешь прикупить такой проездной?

– Какие вопросы, Александр – их в последнюю неделю месяца начинают продавать, вот через десять дней куплю и себе, и тебе.

– Спасибо, друг, – поблагодарил он, – четыре рубля экономии в хозяйстве пригодятся.

До вечера я вливался, так сказать, в коллектив и усиленно паял какой-то там усилитель низкочастотного сигнала, а вечером по дороге домой (институт стоял на противоположном конце города, так что ехать туда надо было на автобусе битый час) заглянул в магазины на моей улице. Они все в семь закрывались, так что времени в обрез оставалось – пробежался в быстром темпе.

Вечер трудного дня

А дома я съел приготовленный матерью ужин и призадумался… что же мне делать и как жить в этом новом мире? Моя старая жизнь в принципе не слишком отличалась от этой, за той разницей только, что жил я в другом городе и в другой семье – а так-то и политех у меня был, и НИИ, и далее сложный путь через пред-, после- и собственно перестроечные годы. Надо что-то менять, Петя, надо… На глобальные перемены я наверняка не сподвигнусь, но на локальном уровне почему бы и нет? Путь в тысячу ли, как учат китайские товарищи, начинается с маленького шага. И ещё они говорят, что не надо искать черную кошку в темной комнате, хотя это неточно. Вот и будем шагать потихоньку, стараясь не залезать в тёмные комнаты с чёрными кошками, а там глядишь, и метры в ли пересчитаются…

А мать тем временем включила телевизор, это был цветной Рекорд-В312 , и по нему началась пятая серия «Берегов»… да-да, та самая, где шустрил грузинский Робин Гуд по имени Дата Туташхиа. Это было чересчур, я и в первой жизни не переваривал грузинский кинематограф (исключая, может быть, творчество Данелии), второй раз наступать на те же грабли не хотелось. Сказал, что устал и лёг спать. Но не тут-то было, в дверь зазвонили.

– Сынок, – сказала мать, открыв дверь, – там к тебе пришли.

– Не может быть, – с досадой ответил я, надевая майку и тренировочный костюм, – кому это я понадобился.

Оказалось, что понадобился я некому Димону… покопавшись в памяти, я вытащил оттуда, что это главная шишка во дворе нашей сталинки, рулит процессами он там, значит, творческими.

– Пошли поговорим, – предложил он мне, и я не смог отказаться.

Вышли во двор, там на лавочке возле детского грибочка сидело ещё трое таких же здоровых и глупых парней.

– Ну чо, Петюня, – сразу же приступил к разборкам Димон, – долги будешь отдавать или как?

– Напомни, – ответил я, сев на лавочку с краю, – сколько я там тебе задолжал и по каким поводам…

– Головкой стукнулся что ли? – перешёл на агрессивный тон он, – ты мне должен был полтинник, в очко проиграл, а теперь время прошло, счетчик включился – восемь червонцев уже натикало.

– Я с тобой в очко играл? – поразился я, – да я сроду в карты ни с кем не садился… я и правил-то этого очка не знаю…

– В отказ, значит, пошёл, – с некоторой радостью сообщил Димон, – это хорошо. Валерыч, Вован и Санёк не дадут соврать, верно?

Большие и тупые парни покивали головами – и точно, не дадут.

– Тогда мы тебя прямо щас отмудохаем и далее будем мудохать раз в неделю, это еще по-божески, некоторые кажный день это делают. Но счётчик всё равно тикать будет. Нравится такой вариант? Всё равно ведь отдашь.

– А ещё какого-нибудь варианта нет? – с надеждой спросил я.

– Есть и другой, – внимательно посмотрел на меня Димон, – ты у меня в обязаловке будешь… что я скажу, то и сделаешь.

– Дай мне подумать до завтра, – предложил я, – в это же время я к вам выйду, там и порешаем вопрос.

– Ну смотри, я тебя за язык не тянул, – с волчьей ухмылкой отвечал Димон, – завтра в девять-ноль пять на этом месте. Тогда с тебя уже не восемьдесят будет, а восемьдесят пять, – добавил он мне в спину.

Вот же новая напасть, думал я, возвращаясь в квартиру – не было печали, так Димон какой-то объявился… неужели я, то есть мой бывший хозяин тела с этим дебилом в карты сел играть? Да у него же на роже написано, что они все краплёные и что он не играет, а мухлюет. Ну да делать нечего, надо искать выход… утро, как говорится, вечера мудренее, подумал я, заваливаясь спать.

Утром ранним я таки вспомнил всё про этого Димона, игру в очко и проигрыш, вытащил из памяти бывшего Пети. Коротко если, то история банальнейшая – нажрался я после получения диплома в политехе, вместе с однокурсниками в Александровском садике. А когда возвращался, возле дома меня эта компания перехватила и развела на слабо. Вот и всё…

Ну что ж, Петюня, со вздохом сообщил я сам себе, умел впутаться, умей и выпутаться – думай, что тут сделать можно. Деньги на службе мне выдадут только через месяц, так что это вариант сразу отбрасываем. У матери просить… не, до этого я не опущусь, тем более, что у неё и лишних-то никогда не было. И в обязаловку к этому вурдалаку тоже идти не хочется, мало ли что он там придумает. Занять у кого-то? Нет у меня таких друзей, не к однокурсникам же идти, они сами голые, как соколы… так что продолжай, Петюня, думать дальше, времени у тебя остаётся 14… нет, уже 13,5 часов до времени Ч.

А мы пока вот чего, кофе попьём и на службу съездим – рабочий день же на дворе стоит. Растворимое кофе в 82 году надо было «доставать» – иметь связи в торговле или обменивать на какие-нибудь свои уникальные услуги. Поэтому неудивительно, что на нашей кухне такого продукта отродясь не бывало… нет, что это я, один раз заимели мы баночку, родственница из соседнего города расщедрилась. А так-то обходились так называемыми кофейными напитками типа Ячменный, Колос или Летний. Конкретно сейчас у нас в шкафчике стояла Новость, у неё в составе хотя бы 10% натурального кофе было, в отличие от остальных.

– У тебя всё хорошо, сынок? – спросила мать, выйдя из ванной.

– Да, более-менее, – буркнул я, – всё по плану.

– А кто это тебя вчера во двор вызывал?

– Да парень один – я у него брал игрушку одну, кубик Рубика называется, теперь отдал вот… – быстро соврал я.

– Всё в игрушки играешь, – вздохнула мама.

– Ага, в детстве не наигрался, – ответил я, проглатывая на ходу кофе с печенькой, – вечером как обычно.

И вымелся из квартиры на улицу. К своей новой работе можно было доехать на автобусе либо на двух трамваях. Второй маршрут был более длинным, поэтому я выбрал автобус. Вообще-то официально рабочий день начинался в пол-девятого, но как мне сообщили люди в теме, к этому времени никто не приезжал, хорошим тоном считалось прибыть в районе девять-пол-десятого. Я и не торопился особо.

КАМАК

Автобус 60-го маршрута, ускоренный супер-экспресс, подошёл быстро и совсем почти пустым, все желающие уже уехали. Сверкнул проездным в воздух, на всякий случай, и устроился на задней площадке, обозревать окрестности. А были они, эти окрестности, сероватыми и безрадостными, примерно как упаковочная бумага в нынешних магазинах. Во всём царила какая-то страшноватая определённость – мол, как было всегда, так и дальше будет до скончания веков, аминь. И будешь ты, Петя, до самой пенсии ездить на этом вот 60-м автобусе в свой ИППАН, если раньше не помрёшь от жёстких рентгенов и СВЧ-излучения из таинственного бункера.

На рабочее место прибыл почти ровно в девять, вторым по счёту – первым всё же пришёл начальник Бессмертнов, как это ему и полагалось по должности.

– Аааа, молодой, – поприветствовал он меня, – как в коллектив вживаешься?

– Да всё хорошо, Александр Сергеич, – успокоил я его, – коллектив хороший, люди душевные.

– Ну ладно, – неопределённо хмыкнул он, – на вот тебе книжечку про наш стандарт, почитай – пригодится.

И он сунул мне отксеренную… нет, слово ксерокс в русском языке ещё не прижилось… тут говорят «отъэренную» книжонку с размытыми картинками. Называлась она «Стандарт КАМАК».

– Спасибо, Александр Сергеич, обязательно проштудирую до вечера, – заверил я его и сел на своё рабочее место.

Схему, предложенную мне вчера Коляном, я вчерне уже всю спаял, теперь, очевидно, её надо было протестировать и выявить узкие места и непропаи… как это делать, мне никто пока не объяснил, поэтому схему я отложил в сторону и открыл методичку про стандарт.