Сергей Тамбовский – Миротворец-4 (страница 5)
- Абсолютно верно, Николай, - помолчав секунду, ответил Георгий, - стоимость торпеды, используемой в подвеске Добрыни, даже до ста тысяч фунтов не дотягивает. Вместе с самолетом будет триста тысяч - все равно много меньше, чем затратили японцы на покупку Асамы, не говоря уже про Чиоду и прочие Нинивы. Поэтому меч у нас в этом конкретном отрезке времени будет гораздо эффективнее щита…
- Да-да, я слышал про эту теорию противостояния щита и меча, - подал голос Руднев, - они по очереди выходят на первый план, иногда вырывается вперед щит, иногда меч, но в среднем они всегда уравновешивают друг друга.
- Правильно, Всеволод Федорович, - поддержал его выступление Георгий, - именно сейчас наш меч немного опережает щит неприятеля, поэтому могу с большой долей уверенности утверждать, что вы доживете до конца этого месяца, а Варяг с Корейцем не закончат свой жизненный путь на дне Желтого моря, а спокойно дождутся списания через пару десятков лет.
- Вы меня пугаете, ваше величество, - отвечал с каменным лицом Руднев, - откуда такие познания будущего?
- Позвольте мне не отвечать на ваш вопрос, - спокойно парировал этот ответ Георгий, - просто примите, как данность…
- Тогда уж расскажи, брат, что нас всех ждет в будущем, - подмигнул ему Михаил, - нам тоже интересно.
- Как-нибудь в другой раз, - вздохнул Георгий, - а пока давайте готовиться к предстоящим событиям, - он снова подошел к большой карте побережья и продолжил, - значит, мы ждем формального объявления войны от Японии, это раз. Как только оно поступит, Варяг с Корейцем запускают двигатели и выходят вот сюда, - он очертил примерный квадрат к югу от острова Тамуйдо.
- Японцы могут подстерегать нас, не доходя до этого района, - напомнил командир Корейца Беляев, - там достаточно много удобных проток и шхер для засады.
- Логично, - кивнул Георгий, - для контроля возможных мест засады надо выслать разведку, этим займешься ты, - указал он на Николая. – Такие неожиданности нам совершенно ни к чему. Но двинемся далее… когда ваши корабли займут свои места в данном квадрате, к ним должны будут начать движение основные силы эскадры Уриу… я думаю, это займет от трех до шести часов времени.
- Огонь открывать надо? – спросил Руднев.
- По обстановке, - кратко ответил ему Георгий, - но думаю, что до этого не дойдет… потому что подлетное время до этого района от аэродрома Сеула всего полчаса… значит, вы, господа, выступите в роли приманки в загоне крупного зверя.
- Не слишком почетная роль, - поперхнулся Руднев, - но ради отчизны мы готовы потерпеть… а если торпедная атака пройдет не по плану, тогда что? – уточнил он этот момент.
- Да, Всеволод Федрович, - Георгий глубоко вздохнул и вернулся за стол, где его ждал полный бокал ямайского рома, - такой вариант развития событий тоже надо учитывать. Если что-то пойдет не так и флагманы эскадры Уриу останутся в работе, вам надлежит самым скорым ходом вернуться на свои стоянки в порту, вот и все… но лично я рассматриваю вероятность такого неблагоприятного исхода всего-навсего в 10-20 процентов.
- А если атака выйдет успешной, тогда что? – это уже спросил Беляев.
- Тогда вы выдвигаетесь к местам затопления японских кораблей и собираете на борт тонущих японских матросов… они же тоже люди, пусть поживут у нас в плену. А далее по той же схеме – возвращаетесь к причальной стенке в Чемульпо и ремонтируете ходовую часть и вооружение… ну, это если надобность в этом возникнет.
од
Между тучами и морем гордо реет буревестник
И потянулись дни томительного ожидания, ни завтра, ни послезавтра ничего от японцев не пришло… а во время ожидания экипажи двух российских кораблей и четырех бомбардировщиков проводили ежедневные тренировки, отрабатывая до автоматизма необходимые действия в случае непредвиденных обстоятельств. Георгий со своими братьями от нечего делать знакомился с культурой и обычаями места пребывания.
Особенное внимание братьев привлекли упражнения мастеров боевых искусств Кореи – тхэквондо и хапкидо, Михаил даже попросил организовать для себя небольшой вводный курс в хапкидо, что и было сделано в кратчайшие сроки. А через два дня на транспорте из Владивостока прибыли двое известных людей из России – живописец Василий Верещагин и литератор Максим Горький. Их привлекла дальневосточная экзотика и возможное начало боевых действий. Георгий пригласил обоих на ужин в гостиничном ресторане – все же не каждый день в этом захолустье происходит что-то новое.
- Рад познакомиться с вами, - пожал Георгий руки им обоим, - отец, насколько я знаю, встречался с вами несколько раз, а я пока что нет…
- Мы счастливы видеть вас в добром здравии, - ответил за обоих более разговорчивый Горький. – Как поживаете на корейской земле, ваше величество?
- Спасибо, неплохо, - не стал распространяться на эту тему император, - давайте лучше поговорим о ваших планах… у вас же есть какие-то планы на будущее?
- Конечно, ваше величество, - вступил у разговор Горький, сильно налегая на буквы О, - в первую очередь хотелось бы узнать немного больше о Корее и Японии… ну а во вторую очередь, конечно, что-нибудь написать о военных действиях, они же ведь тут скоро начнутся, если я что-то понимаю в этой жизни?
- Ну да, Алексей Максимович, - Георгий прочитал перед встречей краткую справку об обоих собеседниках, поэтому имена и отчества их называл безошибочно, - вы понимаете в жизни достаточно много. Но вот относительно боевых действий я пока не могу ничего сказать ни в утвердительном, ни в отрицательном смысле – все, как говорится, в руках божьих.
- Хорошо, - не стал спорить Горький, - тогда поговорим об искусстве, если вы не возражаете.
- Конечно, не возражаем, ваше величество, - оживился Верещагин, услышав знакомое слово, - если не секрет, вы знакомы с моим творчеством?
- Помилуйте, Василий Васильевич, - усмехнулся Георгий, - да кто же в России вас не знает? Апофеоз войны, Смертельно раненый и это… где отрубленная голова – это, по-моему, на первых местах среди изобразительного искусства в России. Скажите, а вы сами видели эти отрубленные головы или по рассказам очевидцев написали?
- Сам видел всего один раз, в Бухаре, - смущенно признался художник, - там они висели на ограде Ляби-Хауз, это площадь такая в центре, а на ней два медресе и ханаку…
- Ханаку? – не понял император.
- Это что-то вроде русских часовен, - пояснил Верещагин, - на местном наречии – суфийская обитель. И как раз на ограде этой вот обители и висели штук пять голов… русских, кстати, только две было, остальные азиатские.
- Понятно… - задумался Георгий, - вы много раз бывали в этой Средней Азии, может, расскажете, зачем она вообще нужна России, эта Бухара вместе с Самаркандом?
- Могу сделать предположение, - скромно ответил Верещагин, - наверно потому, что если мы не утвердим там свою власть, придут те же англичане, отчего легче нам точно не станет. Свято место, как говорится в русской пословице, пусто не бывает…
- Это верно, господин Верещагин, - улыбнулся Георгий, - а еще есть такая научная максима – природа не терпит пустоты… ее обязательно кто-то займет, эту пустоту. Ну а вообще что вы можете рассказать про эту Бухару?
- Бухара это древний город… очень древний – недавние раскопки археологов обнаружили там культурный слой в 20 метров. Для справки, в самом древнем городе Руси Новгороде этот слой не превышает 8-9 метров. Ее в свое время захватывал Александр Македонский, а потом кто только не захватывал – от арабов и до монголов. Пик могущества Бухары это правление Тимура, он же Тамерлан…
- Да-да, - поддержал разговор Горький, по-прежнему сильно налегая на букву О, - про Тамерлана мне рассказывали в церковно-приходской школе. Там еще была такая история, как он пошел на Русь, но в последний момент взял и повернул назад…
- Правильно, было такое, - подтвердил Георгий, - в конце 14 века… на Руси сложилось мнение, что этот поход предотвратила икона Владимирской Божьей матери, но что там на самом деле случилось – тайна, покрытая мраком. Но мы отклонились от темы, про Бухару… вот вы, как просвещенный человек, Василий Васильевич, погруженный в таинства искусства, можете посоветовать, что нам делать с этой Бухарой? Да и вообще со всеми азиатскими территориями?
- Вы задаете сложный вопрос, ваше величество, - смутился Верещагин, - но хорошо, попробую что-нибудь посоветовать. Ничего особенного с Бухарой делать не надо – пусть все идет так, как идет, в конце концов должно получиться что-то адекватное, ваше величество…
- Я вас услышал, Василий Васильевич, - после небольшой паузы отвечал ему Георгий, - давайте теперь поговорим о литературе, верно, Алексей Максимович? – посмотрел он на Горького.
- Не откажусь, ваше величество, - смело ринулся на амбразуру тот, - про литературу я готов говорить 24 часа в сутки. Нескромный вопрос - мои произведения вы читали какие-то?
- Ну кто из русских людей их не читал, - ответил Георгий, - Песни о соколе и буревестнике вся думающая интеллигенция знает, я так полагаю.
- Не скрою, мне очень лестно ваше мнение, - улыбнулся Горький, - но это уже дела давно минувших дней, так сказать, как и Макар Чудра, с тех я много чего нового написал…
- Нет-нет, Алексей Максимович, - твердо возразил ему Георгий, - давайте про соколов…