Сергей Тамбовский – Анти-Горбачев (страница 8)

Китай постепенно набирал скорость и вкатывался в рыночную экономику, поскрипывая на поворотах. Лидером его окончательно утвердился товарищ Дэн Сяопин, ветеран гражданской войны и заместитель Мао по партии. Принцип четырёх модернизаций, провозглашённый им в конце 70-х, начал давать свои результаты. А его знаменитую фразу «Неважно, какого цвета кошка, главное, чтобы она ловила мышей» вошла в цитатники миллионов.

Говоря о Европе 80-х, сразу же вспоминается Маргарет Тэтчер. Действительно, её влияние на новый подъем этого континента было неоспоримо — сокращение инфляции, рост экономики, успешная борьба с терроризмом это из главных её достижений. Многие наверно помнят знаменитые голодовки бойцов ИРА в лондонских застенках, как уж их там по фамилиям-то звали… Бобби Сэндс за главного был, а ещё Раймонд Макриш и Пэтси О’Хара. 10 бойцов не сдалось и умерло от голода в период с мая по август 81 года. А еще 13 прекратили голодать. Яркое было противостояние, но Тэтчер тут всех переиграла.

А ещё в Европе стояли на боевом дежурстве ракеты Першинг-2, подлётное время которых до центров (как сейчас принято говорить) принятия решений СССР составляло всего 5-6 минут. Ответно наши развернули, конечно, Пионеры, но европейские-то центры были совсем неглавными — действенным ответом были бы те же Пионеры на Кубе, но после Карибского кризиса такой вариант исключался. Надо было что-то решать по-крупному…

А из европейского киноискусства по эту сторону железного занавеса были, конечно, вне конкуренции два актёра — Бельмондо и Челентано. Фильмы с их участием мы покупали чуть ли не каждый год.

Советский же блок (8 стран Восточной Европы плюс Куба, Вьетнам и Северная Корея) испытывал определённые трудности, однако кризисом их называть было бы преждевременно. Промышленное производство СССР, например, в начале 80-х составляло более 80% от американского. Серьёзную проблему представляло спонтанное недовольство жителей стран СЭВ, выливающееся периодически в открытые бунты. Так было в 53-м в Берлине, в 56-м в Венгрии, в 68-м в Чехословакии и в 80-м в Польше. Бунты гасились вводом советских войск (кроме польского случая — там Ярузельский обошёлся своими силами), что не добавляло популярности идеями социалистической интеграции.

Но если смотреть на вещи более широко, то несомненным оставалось одно — медленное, но неуклонное отставание соцлагеря от западных стран и дискредитация идей социализма и коммунизма. Советская идеология выродилась в некую закрытую секту, смысл славословий на официальных мероприятиях давно был утерян — никто уже не верил в когда-то весьма популярные и доходчивые идеи Маркса-Энгельса-Ленина.

Но это ещё полбеды, все эти беды с надстройкой можно было бы преодолеть, если бы не постепенное подтачивание базиса. Грубо говоря, от голода в СССР давно уже никто не умирал, но серая обёрточная бумага, в которую хамоватые продавщица из гастрономов заворачивали невкусное и крошащееся бутербродное масло, как-то не способствовало душевному спокойствию масс. Тем более на фоне красочных картинок из-за железного занавеса, где масло фасовалось в разноцветные пластиковые коробочки, все ездили на красивых автомобилях и слушали завлекательную рок-музыку. А не ансамбль «Самоцветы» и не Софию Ротару.

Но повторюсь, что ничего, требующего принятия срочных пожарных мер, в СССР и соцлагере не наблюдалось. Транспорт курсировал, не всегда, правда, по расписанию, но где-то около него. Зарплаты платились вовремя и иногда даже они и повышались. Путёвки в санатории и дома отдыха исправно выдавались в профкомах и завкомах. Жильё строилось по 500 млн метров за пятилетку, и в него регулярно переезжали счастливые новосёлы. Холодильники были полны продуктами, а в польских стенках стоял хрусталь и расписная хохлома. Примерно половина семей в СССР имели свои дачи-сады недалеко от города, где они проводили практически всё лето, выращивая помидоры и вишню. Жизнь, короче говоря, катилась по накатанным рельсам, и не было даже малейшего намёка на то, что рельсы где-то в обозримом будущем эти окажутся разобранными на металлолом…

Глава 7. Совещание на Старой площади перед пленумом

Совещание на Старой площади перед пленумом

Романов быстрым шагом вернулся в курилку и застал там всё тех же Щербицкого с Кунаевым, к которым присоединились Шеварднадзе и Алиев.

Справочная информация.

Шеварднадзе Эдуард Амвросиевич, 57 лет (один из самых молодых руководителей СССР), уроженец села Мамати в Гурии. Закончил пединститут в Кутаиси. Карьера его развивалась по стандартной схеме — комсомол-второй-первый секретарь обкома комсомола-второй-первый секретарь республиканского комсомола-дальше пошли партийные дела с небольшим ответвлением в милицейские, он и министром внутренних дел Грузии потрудился чуть-чуть.

Сделал себе имя, между прочим, на борьбе с коррупцией, во времена его грузинского правления была посажено больше 30 тыс взяточников и теневых дельцов.

Кандидат в члены Политбюро с 78 года, Горбачев должен был назначить его на пост министра иностранных дел через три месяца.

Жена Нанули, работает журналисткой, есть сын Паата и дочь Манана.

Алиев Гейдар Алиевич, 62 года, родился в Нахичевани, азербайджанском анклаве в Армении. Учился на архитектурном факультете, но не закончил в связи с началом войны. И сразу пошёл по нестандартной схеме, через госбезопасность. Во время войны в органах НКВД Нахичевани, потом в республиканских органах, потом курсы в Ленинграде и служба внешней разведки. Работал в резидентурах стран Ближнего Востока, в 64-м переведен на заместителя председателя КГБ Азербайджана. А руководителем у него в то время был небезызвестный Семен Цвигун. Он и порекомендовал своего сослуживца на должность первого секретаря Азербайджана.

Алиев тоже боролся с коррупцией в своей республике и тоже небезуспешно — снял и посадил довольно много казнокрадов. Одна беда только была во всем этом, если раньше нечистые на руку начальники там были из разных кланов, то при Алиеве они стали строго из одного клана, выходцы из Нахичевани.

В Москву его вытащил Андропов в 82 году. Он стал замом Председателя Совмина СССР и полноценным членом Политбюро. Курировал машиностроение, транспорт и культуру.

Жена Зарифа, врач, академик Академии медицинских наук, дочь Севиль, сын Ильхам — впоследствии стал президентом Азербайджана.

Таким образом, эти два персонажа представляли силовые органы, Шеварднадзе — МВД, а Алиев — КГБ.

— Как здоровье, Григорий Васильевич? — справился Алиев.

— Спасибо, пока не подводит, — отговорился Романов.

— Я тут слышал краем уха о каком-то ночном инциденте возле вашего дома, — продолжил тот.

— Было-было, — рассеянно отговорился Романов, — но всё закончилось благополучно. Извините, у нас срочное дело.

И он забрал Щербицкого с Кунаевым, они все втроём переместились в тот же пустующий кабинет.

— Удалось с кем-то поговорить? — сразу же перешёл он к делу.

— Увы, — ответил Щербицкий, — только с этими двумя, которых вы сейчас видели.

— И о чём же вы говорили?

— О рыбалке в основном, — вступил в разговор Кунаев, — они оба заядлые рыбаки. Вербовать их бесполезно, как вы наверно и сами догадываетесь, тёртые жуки, что один, что второй. Они сами кого хочешь завербуют, так что мы от греха на серьёзные темы не говорили.

— Да уж догадываюсь, — невесело усмехнулся Романов, — ну а у меня немного живее дела прошли, Соломенцев прислушался к моим аргументам… ни да, ни нет не сказал, но сильно задумался.

— Кстати, — вдруг вспомнил что-то Щербицкий, — а тех, кто нас поддержал вчера, не могли за ночь переубедить?

— Правильная мысль, — почесал в затылке Романов, — надо бы с ними беседу провести… хорошо бы их всех собрать здесь например…

— Не успеем, — меланхолично парировал Кунаев, — начало заседания через десять минут.

— Ну тогда будем надеяться на лучшее и готовиться к худшему, — произнёс Романов, нпа чём их импровизированный предвыборный штаб и завершил свою работу.

-----

— У нас опять сложилась тупиковая ситуация, — сказал Громыко после подсчёта голосов, — девять за, девять против, двое воздержались. Я правильно вас понял, Михаил Сергеевич и Николай Александрович (Тихонов из команды Романова неожиданно тоже взял паузу) — вы не поддерживаете ни одну сторону?

— Всё верно, — прошамкал престарелый Тихонов, Соломенцев тоже кивнул.

— Может быть поясните свою позицию? — жёстко потребовал Громыко. — Почему все участвуют в голосовании, а вы самоустраняетесь в такой ответственный для страны и партии момент?

— Я могу прокомментировать, — взял слово Соломенцев, — оба кандидата ответственные партийцы, у обоих за плечами немалый стаж успешной работы. Не могу выбрать из них более достойного.

— А вы, Николай Александрович? — обратился Громыко к Тихонову.

— Причины приблизительно те же, — ответил тот, — и ещё у меня сильно болит голова, боюсь сделать ошибку в выборе.

— Что будем делать, товарищи? — спросил Горбачёв, по-прежнему сидящий во главе стола, но чуть сдвинутым в сторонку, — через три часа начнётся Пленум, мы должны выйти на него с уже сформированным мнением. Не годится выдвигать сразу двух кандидатов, у нас не времена военного коммунизма.

— Поскольку у нас такая патовая ситуация, — взял слово Романов и тут же прокомментировал, — пат, если кто-то не в курсе, это позиция в шахматах, когда и шаха нет, но и ходов у тебя тоже нет, после него автоматически фиксируется ничья… так вот, вничью мы тут сыграть никак не сможем — у меня есть предложение выдвинуть кого-то третьего, возможно он наберёт нужное количество голосов и партия не будет расколота.