Сергей Тамбовский – Анти-Горбачев (страница 26)

— Вы хотели набросать план развития советского кино, — тихо напомнил Элем Климов.

— Точно, — сел на своё место Романов, — извините, отвлёкся на Покаяние. Итак… конкретно вы, Элем Германович, больше не снимете ни одной картины, сначала некогда будет, сплошное руководство союзом, а потом вдохновение кончится… так же, как и деньги. У вас, Алексей Юрьевич, — повернулся он к Герману, — в течение 20 ближайших лет выйдет ровно две картины, одна будет про кровавый сталинский террор, вторая — экранизация братьев Стругацких.

— А вот у вас, Сергей Александрович, — остановил свой взгляд на Соловьеве, — судьба сложится гораздо удачнее — будете выпускать в среднем один фильм в два года. Молодёжной в основном тематики. Первые, снятые до конца 80-х, будут популярны, ну а далее всё будет грустнее.

— Теперь два слова про общую картину в советском кино… в ближайшие годы популярны будут два направления — разоблачение культа личности, раз, и все прочие запретные для СССР темы, два. Наркомания, проституция, секс, красивая жизнь под модную музыку, красивые наряды — всё это хлынет на экраны бурным потоком. А в 90-х годах как-то разом закончатся деньги где-то одновременно с Госкино и цензурой, и народ будет снимать абсолютно невразумительные вещи. Знаменитые артисты будут участвовать в сомнительных шоу на телевидении, чтобы заработать хотя бы на еду. Если совсем уже коротко, то приличных фильмов, которые хочется пересмотреть, в последующие 15 лет будет очень мало… если не сказать, что их совсем не будет.

— Какую-то страшную картину вы нарисовали, Григорий Васильевич, — раскрыл рот Соловьев, — но мне в любом случае приятно, что меня вы выделили в лучшую сторону. По крайней мере на зарубежные фестивали поезжу.

— Не обольщайтесь, Сергей Александрович, — скоро поездки за границу перестанут быть наградой, все смогут ездить, куда захотят… если денег наберут на поездку, конечно.

— И что же, — задал наболевший вопрос Климов, — всё это произойдёт из-за решений нашего съезда?

— Не всё, конечно, — ответил Романов, — но свой вклад в развал страны ваш съезд внесёт обязательно… и очень немаленький вклад.

— Кто виноват, вы нарисовали, — сказал Герман, — теперь остался второй извечный вопрос нашей интеллигенции — что делать?

— Не знаю, — честно признался Романов, — но будьте уверены, что второго, равно как и третьего Покаяния не будет. Китайцы придумали чеканную формулировку про Мао, не слышали?

— Нет, расскажите, Григорий Васильевич, — попросил Климов.

— У них же тоже был культ личности, причём покруче нашего, только в Культурную революцию сгинуло под десять миллионов, и это не считая умерших от голода. Так вот формулировка такая — «Мао это на 70 процентов хорошо и на 30 процентов плохо». И все на этом, никакого топтания на костях предков.

Глава 23. Коминтерн и торговля

Коминтерн

Гришин поручил Романову разобраться с финансированием зарубежных друзей Советского Союза, а тот вызвал к себе на дачу в Горках-9 Пономарёва, руководившего этими процессами. Раньше тут жил Хрущев, потом некоторое время Суслов, а теперь по распределению администрации это одноэтажное строение на берегу Истры отошло Романову.

Пономарёв руководил Международным отделом ЦК с 57 года, в его обязанности входило руководство и поддержание различных связей, в том числе финансовых, с коммунистическими, рабочими и просто левыми партиями на всех континентах.

— Хорошая погода сегодня, Борис Николаевич, — сказал ему при встрече Романов, — как здоровье, как семья.

— Спасибо, неплохо, — не стал вдаваться в подробности тот, хотя какое, если вдуматься, может быть хорошее здоровье в восемьдесят лет. — Давайте сразу к делу.

— К делу, так к делу, — вздохнул Романов, — выкладывайте ведомость.

Он предварительно попросил Пономарёва захватить с собой записи того, сколько, когда и кому передавалось денежных средств из спецфонда ЦК. И в каких целях.

— Пожалуйста, Григорий Васильевич, — раскрыл тот папочку, — это за последние десять лет, а это отдельно за прошлый год, — разложил он два сиротливых листочка.

— Так-так-так, — взял в руки первый лист Романов, — за 1975 тире 1984 год нами передано в руки руководителей коммунистических и рабочих партий…

— И еще левых партий и организаций стран Третьего мира, — дополнил Пономарёв, — там у них в Третьем мире очень сложно с ориентацией, поэтому они и выделены в отдельный столбик.

— Хм… — закашлялся Романов, — ладно, пусть будет так — передано двести двенадцать миллионов долларов США. А в 1984 году эта сумма составила двадцать два с половиной миллиона.

Тут он уставился в одну строчку на первом листке, подумал некоторое время и спросил:

— А что, и Бокасса тоже нашу помощь получал?

— Бокасса-Бокассса, — начал припоминать Пономарёв, — а, президент Центральной Африки — да, некоторое время мы финансировали его борьбу с французскими колонизаторами. А что с ним не так?

— Он же людоед, — ответил Романов, — своих политических оппонентов употреблял в пищу.

— Да, факт прискорбный, — согласился Пономарёв, — но не ошибается тот, кто ничего не делает. Мы давно исправили свою ошибку, никакой помощи ЦАР мы не выдаём уже пять лет.

— И Гэс Холл тут в лидерах по объёмам, — поморщился Романов. — А толку с его компартии, как с козла молока.

— Весь мир же так делает, — пустился в откровения Пономарёв, — в смысле финансирует своих сторонников в других странах. Особенно в тех странах, которые являются потенциальными противниками. А суммы эти, согласитесь, совсем не астрономические по сравнению с оборонным бюджетом, например…

— Вынужден согласиться, — глубоко вздохнул Романов, — оборона нам стоит куда дороже. Однако и здесь есть с чем поработать, Борис Николаевич.

— Слушаю со всем вниманием, — в руках у Пономарёва сам собой возник блокнот и ручка с золотым пером.

— Вот сами посудите, — продолжил Романов, — Эфиопия или Йемен — наши же партнёры, твёрдо движутся по пути неприсоединения, внедряют социалистические принципы хозяйствования. И получают немалую поддержку от нас…

— И в чём вопрос, Григорий Васильевич? — осторожно поинтересовался Пономарёв.

— В том, что встречного движения как-то не видно — а ведь обе страны имеют замечательные бухты на берегу стратегически важного пролива между Африкой и Аравией, как его…

— Баб-эль-Мандебский пролив, — подсказал более сведущий Пономарёв.

— Правильно… почему бы им не сдать нам в аренду по бухте на своих берегах?

— Это сложный вопрос, Григорий Васильевич, — начал возражения Пономарев, — дело в том, что север Эфиопии, примыкающий к морю, это не совсем Эфиопия, а как бы Эритрея, там и народ другой живёт, и экономика немного отдельная. Короче говоря, есть все признаки начинающейся гражданской войны — в настоящее время им не до сдачи бухт в аренду.

— А Йемен?

— Там тоже не совсем спокойно, вы же в курсе, что их же два, Йемена — Южный да, дружественная нам страна, а Северный это креатура американцев. И у них между собой тоже очень напряжённые отношения.

— Хорошо, — Романов встал и прогулялся по пушистому ковру к окну, — значит надо поработать над урегулированием их конфликтов. Мы получим дополнительные очки, как миротворцы, а в качестве награды те самые бухты.

— Понял, Григорий Васильевич, — зачиркал ручкой Пономарёв, — записал, Григорий Васильевич.

— Опять же поставки того, что не растёт в СССР, зато в изобилии имеется в Эфиопии и Йемене — я про кофе-какао-бананы. Взамен на нашу помощь они вполне могли бы поставлять нам эти товары с существенной скидкой — а что-то в наших магазинах бананов в свободной продаже я не наблюдаю.

— Тут тоже есть некоторые проблемы, — затуманился Пономарёв, — соответствующих судов у нас недостаточно, во время перевозок же надо выдерживать определённый температурный режим, иначе всё испортится.

— Значит, надо решать вопросы, Борис Николаевич, — резко отбрил его Романов, — я дам распоряжение Внешторгу, пусть подключатся. Теперь про Европу…

— Да-да, слушаю, — ответил Пономарёв, переворачивая лист в своём блокноте.

— К Жоржу Марше и Энрико Берлингуэру у меня никаких вопросов нет…

— Если вы про секретаря ИКП, — поправил его Пономарёв, — то с прошлого года там вместо Берлингуэра выбрали Натту.

— Неважно, — отмахнулся Романов, — обе эти партии серьёзные, с большим влиянием в обществе, регулярно входят в правительства. Но вот ко всем прочим руководителям европейских компартий вопросов очень много…

Далее примерно минут десять Пономарёв записывал руководящие указания Романов, а напоследок тот сказал:

— А помощь африканским и азиатским товарищам надо урезать в несколько раз… или поставить вопрос ребром — ваши товары против наших денег. Коминтерн, Григорий Васильевич, был распущен в 1943 году, если помните — с тех пор у нашей страны нет больше официальной миссии, заключающейся в победе коммунизма в мировом масштабе. А своё влияние повышать можно и за гораздо меньшие суммы. И Гэса Холла надо совсем снять с довольствия, это ж детский сад какой-то, компартия в Штатах…

— Он тогда может перейти в штат наших врагов, — заметил Пономарёв.

— Невелика потеря, пусть переходит, тем более, что в его аппарате каждый второй это агент ФБР. Пусть тогда их ФБР и финансирует.

Очереди

Проблемы советской торговли мужественно взвалил на свои плечи Гришин, а Романов не стал возражать. Хотя предварительная беседа по этому поводу у них таки состоялась.