Сергей Тамбовский – Анти-Горбачев 3 (страница 17)
— Ладно, проехали, — после секундной паузы продолжил майор, — к каждому нашему патрулю и заслону высылайте по одному-двух своих сотрудников, так и будем координировать усилия… координаты патрулей тебе сейчас сбросят.
Но с вычислением и поимкой зачинщиков беспорядков боксер Конакбаев все же серьезно помог своим новым партнерам. Уже после обеда восемь крепких и накачанных парней с лицами, не обезображенными интеллектом, сидели в главном отделении милиции Нового Узеня и давали нужные показания.
— Здесь же имеется исправительно-трудовое заведение? — вспомнил Краснов ориентировки, кои им раздавали перед началом операции, — вот туда мы их и определим на первое время. Кстати — как насчет этого ИТЛ, никаких проблем не было? — спросил он у Конакбаева.
— Свят-свят-свят, — перекрестился тот совсем не советским правилам, — там все тихо-спокойно обошлось… если б две тыщи зэков на улицы выпустили, это совсем нехорошо бы получилось…
— Значит, я рапортую об успешном завершении нашей операции, — полувопросительно высказался Краснов, — так?
— Рапортуй, майор, — согласился Конакбаев, — мы сделали все, что могли…
В Алма-Ате и Чимкенте волнения случились совсем по другим поводам и с новоузенскими событиями связаны были косвенно. А просто любимая футбольная казахов Кайрат взяла и проиграла минским динамовцам, причем судья не засчитал Кайрату гол на последних минутах матча, абсолютно несправедливо, по мнению фанатов. Вот и началось после этого…
Но масштабы были несравнимы с тем, что было в Новом Узене — внутренние войска даже не успели доехать до этих городов, как местные власти отрапортовали о полной нормализации ситуации. Романов собрал экстренное заседание Политбюро на следующий день по окончании волнений в Казахстане.
— Товарищи, — начал он свое выступление, — пришло время обратить наше пристальное внимание на национальную политику государства. Основы таковой, как вы наверно все хорошо помните, заложил Владимир Ильич в далеких двадцатых годах…
— Да-да, Григорий Васильевич, — первым выскочил Щербицкий, — мы все прекрасно помним такие труды основоположника, как «О национальной гордости великороссов» и «К вопросу об автономизации».
— Вот-вот, — остановил свой взгляд на нем Романов, — именно про эту работу я и хотел побеседовать сегодня.
— А что именно вас там заинтересовало? — спросил Щербицкий, — это одна из краеугольных работ марксизма-ленинизма, все споры относительно ее содержания остались в далеких двадцатых годах.
— Владимир Васильевич, — жестом остановил его Романов, — давайте вспомним хронологию событий — конец 1922 года, в партии идут ожесточенные споры относительно принципов организации советского государства, правильно?
— Было такое, — нехотя отозвался Щербицкий, — спорили в основном относительно двух концепций — ленинская федерализация, которую приняли в действительности, и сталинский формат, который упирался именно в эту автономизацию.
— Верно, — согласился генсек, — тогда в партии были более, чем свободные правила, касающиеся дискуссий. Вся страна дискутировала почти что на протяжении всех двадцатых годов. Так вот, в чем заключалась сталинская концепция, знаете?
— В общих чертах, — осторожно ответил Щербицкий.
— Отлично, значит, я сейчас введу вас в курс дела более детально, — улыбнулся Романов. — Итак, план Сталина — есть единая и неделимая Россия, в которую на правах автономий входят все нации и народности, проживающие компактно. Права выхода из государства ни у кого нет… ведь если вдуматься, то это право не менее, чем атомная бомба, заложенная под фундамент страны, согласитесь… если, к примеру, Верховный Совет Украины вдруг соберется и провозгласит свою независимость, то это будет абсолютно в рамках ее существующей юрисдикции. И Союз должен будет удовлетворить просьбу Украины. А если за Украиной последуют и все остальные 13 республик — ну куда это годится, товарищи?
— Григорий Васильевич, — подал голос Алиев, — вы всерьез полагаете, что кто-нибудь в наших союзных республиках решится на такой шаг?
— Понимаю ваш скепсис, Гейдар Алиевич, — ответил Романов, — действительно при наличии шестого пункта в Конституции, это юридически, и фактического контроля страны со стороны наших спецслужб такой вариант кажется фантастикой. Но мы же с вами реалисты, верно?
Члены Политбюро дружно покивали головами, фантастами никому казаться не хотелось.
— И поэтому должны рассматривать разные возможности развития страны… Римская империя была могущественной почти полтысячелетия… — неожиданно перескочил он на исторические параллели, — но в итоге все равно ослабла и была побеждена варварами.
— Советскому Союзу всего семьдесят лет, — осторожно возразил Кунаев.
— Это неважно… — отмел его возражения Романов, — империя Александра Македонского даже меньше семидесяти лет простояла. Важны принципы, заложенные в основу государства… а свободный выход из состава страны совсем не укрепляет нас. При малейшем ослаблении центральной власти центробежные силы национальных окраин очень просто могут разметать страну на отдельные кусочки.
В зале заседаний воцарилась гробовая тишина, все ждали, куда же в конце концов вывезет кривая рассуждений генсека.
— Давайте возьмем классиков, — неожиданно предложил Романов, и собрание не нашлось, что на это возразить, — Карл Маркс в своих трудах однозначно говорил, что политическим устройством будущего государства рабочих и крестьян может быть только унитаризм. Федерализм способен только на то, чтобы развести народ по национальным квартирам в противовес пролетарскому интернационализму…
— Хм… — взял слово Алиев, — однако не надо забывать и об отдельном мнении Маркса насчет многонациональных государств — там он вполне допускал федерализацию.
— Согласен, — не стал спорить Романов, — но мы пойдем далее… у партии РСДРП мнение насчет государственного устройства страны после победы революции менялось неоднократно. Не мне вам напоминать о резко отрицательном отношении руководства партии и лично Владимира Ильича к программе Бунда — они хотели федерации не только в государстве, но и в партии.
Про Бунд как-то никто не решился поспорить, поэтому Романов продолжил.
— Ситуация немного поменялась после февраля 17 года — народы России, в первую очередь кавказские, начали требовать большей самостоятельности, что могла предоставить именно федерализация. Тогда РКПб смягчило свои формулировки по этому вопросу и допустила возникновение союза республик. Идем далее, к самому интересному…
— А что будет самым интересным? — справился Щербицкий.
— 1922 год и дискуссия относительно автономизации, Владимир Васильевич, — любезно сообщил ему Романов. — Итак, гражданская война закончилась, эпоху военного коммунизма сменил НЭП, страна потихоньку начала выбираться из крутого пикирования, и вот здесь вопрос формата объединения наций в пролетарском государстве стал, что называется, ребром. К этому времени, если кто-то забыл, уже сложилась сама собой сложная структура национальных образований — наряду с федеративными по сути республиками, это Россия, Закавказье, Украина и Белоруссия, имелись также Автономные республики (Башкирия, Татарстан, Туркестан), Автономные области (Чувашия, Калмыкия). Но это еще не все — были две трудовые коммуны, немцев Поволжья и в Карелии, плюс две народные республики в Средней Азии — Бухара и Хорезм.
Романов встал и начал прохаживаться по красной ковровой дорожке вдоль длинного стола, где рядком сидели члены Политбюро.
— Весь этот набор было решено упорядочить в августе 22 года, когда создали специальную комиссию во главе с Куйбышевым. Итогом ее работы стал план автономизации в соответствии с рекомендациями Сталина… он же на тот момент был наркомом по делам национальностей. Решено было учредить СССР, в который на правах автономий войдут все перечисленные образования, слова о праве наций на самоопределение в этом проекте, конечно, присутствовали, но о возможности легального выхода из Союза ничего не говорилось.
Глава 16
— Но в итоге этот план поменяли же? — полу-утвердительно сказал Алиев, — в декабре 1922-го был подписан союзный договор.
— Правильно, Гейдар Алиевич, — одобрил его слова Романов, — в декабре 22-го подписали именно то, что остается в основе нашего государства уже семьдесят с лишним лет — союзные республики имеют право свободного выхода из Союза. А автономные республики и округа нет… согласитесь, довольно странная конструкция, не имеющая мировых аналогов.
— Так и СССР на тот момент не имел никаких аналогов, — нашелся Щербицкий, — все с чистого листа начиналось, общим голосованием решили, что такой вариант лучший.
— То, что такой вариант имеет преимущества перед другими, решил в основном Владимир Ильич, — напомнил Романов, — если кто-то забыл, то я сейчас освежу его память…
Никто не решился оспорить слова генсека, поэтому он продолжил.
— Итак, некоторые подробности жизни нашего вождя в 22–23 годах… первый инсульт у Владимира Ильича случился 26 мая 1922 года — он был весьма умеренным, отказала правая половина тела, да и то ненадолго. Но Ленин пришел в такое состояние, что обсуждал со Сталиным возможность самоубийства с помощью цианистого калия. Однако он справился со своими нервами и уже в июне снова вошел в активную политическую жизнь. В последующие 2 месяца его преследуют временные параличи, которые быстро проходят, но 4 августа опять сильнейший приступ, в результате которого он не узнает самых близких людей и с трудом произносит простейшие слова.