Сергей Свой – Спор царевичей (страница 5)

— Участвовать? — Иван сделал серьезное лицо. — Ну, если бобры позовут. Они народ суровый, но справедливый. Может, и позволят хвостом пошлёпать. Или бревно подержать. Главное — не лезть в плотину, когда они её строят. А то могут и покусать. Но покусают — и то удовольствие, верно?

Кикимора уже не сидела на месте. Она вскочила, забегала вокруг своей кочки, потирая длинные руки.

— И где, говоришь, эта речка? — спросила она, жадно глотая воздух. — А бобры большие? А много их? А шлёпают громко?

— Очень громко, — заверил Иван. — На всю округу. И бобров — тьма-тьмущая. Целое царство бобриное. И каждое утро они выходят на стройку — и начинается такое... я тебе даже рассказывать не буду, лучше один раз увидеть.

— Веди! — заорала Кикимора. — Веди скорее!

— Погоди, — остановил её Иван. — Сначала перегородку расплети. Уговор дороже денег.

Кикимора, не говоря ни слова, подбежала к перегородке и начала сдирать её с такой яростью, что ветки летели во все стороны, старые лапти разлетались в труху, а коса упала в болото и тут же утонула — видимо, болото обрадовалось новому экспонату.

— Готово! — крикнула она через минуту. Тропинка была чиста. — А теперь веди меня к бобрам!

Иван не спешил. Он медленно подошел к Волку, медленно вскочил в седло и сказал:

— Так вот, слушай внимательно. Сейчас я тебе расскажу, как до этих бобров добраться. Ты запоминай и не перебивай.

И тут Иван Царевич рассказал Кикиморе один очень поучительный анекдот.

Так вот, как мне лиса вчера жаловалась - плакала. Говорит вчера пошла через плотину, так бобры поймали и всей семьей изнасиловали. Сегодня там проходила - опять поймали и целый час насиловали. Потом молчала-молчала, да и не выдержала - и завтра опять там пойду!

— И так, — закончил Иван, — лиса та к бобрам пока больше не ходила, хоть и пообещала. А плотина до сих пор стоит. И они ждут там. Вот такая история.

Кикимора слушала, открыв рот. Глаза её желтые расширились, потом сузились, потом снова расширились. Зеленое лицо пошло пятнами.

— То есть... — медленно сказала она. — То есть бобры... это всё? Эта плотина... и лиса...

— А что ты хотела? — пожал плечами Иван. — Жизнь она такая. Не всё то удовольствие, чем кажется.

Кикимора замерла. Потом взвилась. В прямом смысле — подпрыгнула на полтора аршина, взметнув полы сарафана, и с диким воплем бросилась к тому месту, где только что была перегородка. Но перегородки уже не было — она сама её снесла.

— ТЫ! — заорала Кикимора, тряся кулаками в сторону Ивана. — ТЫ МЕНЯ ОБМАНУЛ! НЕТ ТАМ НИКАКИХ БОБРОВ! ИЛИ ЕСТЬ, НО НЕ ТАК! ВСЁ НЕ ТАК!

— Почему же не так? — спокойно спросил Иван. — Бобры там есть. И плотину они строят. И шлёпают хвостами. Просто удовольствие — оно у каждого своё. Ты хотела смотреть — вот и смотри. Никто не запрещает.

Кикимора зарыдала. Но рыдала она недолго — потом резко вытерла слезы (и зеленую соплю) рукавом и сказала:

— Ладно. Ладно, царевич. Я тебя запомнила. Но дорогу я тебе открыла — езжай. А я... — она подозрительно сощурилась, — а я всё равно схожу к этой речке. Проверю. И если ты меня обманул — я к тебе в терем ночью приду. И буду там...

— Не надо, — сказал Иван, натягивая поводья. — В тереме у меня бухой Кощей ночует. Он не любит, когда кто-то без спроса в его комнату лезет. У него, знаешь, склероз — он сначала стреляет, а потом спрашивает.

Кикимора поперхнулась. Пьяного Кощея она боялась даже больше, чем трезвого царевича с саблей.

— Езжай, — буркнула она, отворачиваясь и начиная снова щупать себя за пазухой (видимо, для успокоения). — Езжай, пока я добрая.

Иван не стал ждать, пока доброта Кикиморы кончится. Он вонзил пятки в бока Волка, и они помчались по освобожденной тропинке дальше, оставив позади болото, зеленую девицу и ее несбывшиеся надежды на бобровое счастье.

— Иван, — сказал Волк на бегу. — А бобры там хоть есть?

— Есть, — ответил Иван. — Я сам их прошлым годом видел. Плотину строили. Шлёпали, кряхтели, удовольствие получали — не оторвешься. Только Кикиморе туда лучше не ходить.

— Почему?

— Потому что бобры — народ нервный. Как увидят зеленую тетку с когтями, которая на них пялится и щупает себя за пазухой — такую плотину в момент разберут и в лес уйдут. А мне потом Леший скажет спасибо. Да и Леший теперь лысый, он и так не в духе.

Волк засмеялся, и они поскакали дальше, к пятому месту Долины Нечисти, где их ждал Водяной с русалками.

Конец четвертой главы.

Глава 5

В

Глава пятая. Русалка, тариф и одна очень страшная история

После Кикиморы, которая так и осталась на болоте щупать себя за пазухой и размышлять о бобрах, Иван Царевич скакал бодро и весело. Кудри его развевались, усы топорщились, сабля «Змеедуша» на боку позвякивала в такт скачке.

— Иван, — сказал Волк, сбавляя ход. — Дальше брод.

— Ну и что?

— А то, — Волк остановился как вкопанный и прижал уши. — Дальше я не пойду. Там русалки.

— Трусишь? — усмехнулся Иван.

— Не трушу, а адекватно оцениваю риски, — обиженно ответил Волк. — Русалки — они коварные. Заманивают, щекочут, а потом — хвать — и под воду. Я, между прочим, плавать не умею. Я волк, а не морж.

— Да ты в брод, по колено, — успокаивал его Иван.

— По колено мне хватит, чтобы русалка за хвост схватила, — буркнул Волк и уперся всеми четырьмя лапами в землю. — Нет. Ни за что. Хоть саблю на меня наставляй.

Иван слез с волка, подошел к броду. Вода в реке была темная, спокойная, а посередине, где брод, так и вовсе стоячая. Кувшинки плавают, стрекозы летают, тишина — благодать. И как раз на самой середине, на мелководье, вода вдруг забурлила, и из нее появилась… русалка.

По пояс. Как положено. Верхняя половина — девица хоть куда: волосы длинные, зеленоватые, в них кувшинки запутались; личико бледное, глазки огромные, губы бантиком. Нижняя половина — ну, сами понимаете, хвост чешуйчатый, которым она по воде бьет, брызги во все стороны.

— Ой, — сказала русалка томно, поправляя волосы. — А кто это к нам пожаловал? Неужто царевич? А чего это ты, царевич, на волке, а не на коне златогривом? Все нормальные царевичи на конях златогривых ездят. А ты — на волке. Странный ты какой-то.

— Волк быстрее, — ответил Иван, не желая вдаваться в подробности.

— Быстрее, говоришь? — русалка кокетливо наклонила голову. — Ну-ну. А чего это ты, царевич, на том берегу стоять? Может, через брод хочешь?

— Хочу, — признался Иван. — Мне дальше ехать. Двадцать мест на спор.

— На спор? — русалка оживилась, глаза её загорелись холодным зеленым огнем. — Это хорошо. Я люблю споры. И торги люблю. Так вот, царевич, тариф тут у меня простой.

Она вылезла из воды чуть повыше, оперлась локтями о берег и сказала:

— Десять раз «полюбить» — и проедешь. Десять раз — и брод твой. Всё честно, всё по-божески.

Иван задумался. С одной стороны, Кикимора предлагала всего пару раз, а эта — сразу десять. С другой стороны, Кикимора была зеленая и кочковатая, а эта — вроде бы ничего, только хвост. С третьей стороны, Иван был царевич, а не какой-нибудь там… ну, сами понимаете.

— Десять? — переспросил он, делая вид, что торгуется.

— Десять, — твердо сказала русалка и хвостом шлёпнула по воде. — Не десять — не проедешь. И волк твой пусть не упирается — мне его хвост не нужен, у меня свой есть.

Волк, который всё это время стоял в отдалении и дрожал мелкой дрожью, услышав про хвост, попятился еще на несколько шагов.

— Иван, — жалобно сказал он. — Иван, может, в обход? Может, через лес? Через болото? Через пасть Змею Горынычу?

— Не ной, — отмахнулся Иван.

И тут его осенило. Осенило так, что он даже козырнул сам себе мысленно. Вместо того чтобы вступать в эти сомнительные переговоры, вместо того чтобы «любить» десять раз какую-то чешуйчатую девицу, можно попробовать… напугать её.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.