Сергей Свой – Рунический резонанс (страница 2)

Он взял маяк, включил его. Индикатор мигнул зелёным. Устройство пыталось найти спутники, получить координаты. Безуспешно. Оно искало ГЛОНАСС или GPS, которых здесь не было и в помине. Алексей переключил его в режим пассивного сканирования — поиск любых искусственных радиосигналов. Тишина. Только фоновый гул, тот самый, что наполнял воздух, слабо уловимый, на самой границе восприятия аппаратуры. Он звучал как белый шум, но в нём была странная, сложная модуляция.

«Электромагнитный фон планеты, — предположил Алексей. — Необычайно высокий и структурированный».

Он сунул маяк в карман, взял сканер и мультитул, и двинулся на край поляны, откуда, как ему показалось, шёл дым. Продираясь через папоротники в рост человека, с листьями, похожими на синие лезвия, он вышел к обрыву. И увидел долину.

Внизу, среди искорёженных, поваленных гигантских деревьев, лежало то, что осталось от «Пионера-М». Носовая часть с жилым модулем оторвалась и вонзилась в склон холма, образуя чёрную, дымящуюся рану в фиолетовом мху. Хвостовая часть с экспериментальным двигателем была разбросана по долине в виде тысячи обломков, некоторые из которых ещё тлели. Ничего целого. Ничего, что могло бы лететь. Корабль погиб.

Алексей медленно спустился вниз, сердце сжималось от тяжёлого предчувствия. Он подошёл к жилому модулю. Люк был сорван. Внутри — хаос, но… пусто. Ни тел, ни следов крови. Кривошеина не было.

— Олег! — крикнул Алексей, и его голос, непривычно громкий, затерялся в щебете и гуле долины. — Олег, отзовись!

В ответ — лишь усилившийся свист в ветвях. Алексей сделал круг, осматриваясь. И тогда он увидел странное. На одном из обломков корпуса, там, где должен быть металл, переходивший в композит, вместо этого зияла… пустота. Но не дыра. Это было искажение, словно пространство в этом месте было разорвано и склеено обратно, но криво. Края обломка заворачивались внутрь сами себя, свет вокруг них преломлялся неестественно. Алексей осторожно поднёс к этому месту руку. Воздух покалывал, как от статического электричества, а на коже появился лёгкий, золотистый отблеск.

— Эффект Казимира в макромире? Или локальное изменение топологии пространства? — пробормотал он, отдергивая руку. Это было выше его понимания. Двигатель не просто взорвался. Он что-то разорвал. И эта «рана» не зажила.

Он потратил несколько часов, обследуя место катастрофы. Нашёл несколько полезных обломков: почти целый блок аккумуляторов, ящик с инструментами, разбитый, но возможно ремонтопригодный спектрограф. Кривошеина не нашёл. Следов — тоже. Как будто его испарило в момент катастрофы. Эта мысль была хуже, чем если бы он нашёл тело.

К вечеру (если это слово было применимо здесь, где светила медленно, но неумолимо начали склоняться к горизонту, окрашивая всё в багрово-золотые тона) Алексей вернулся к капсуле. Он разбил импровизированный лагерь, используя обшивку как навес, разогрел один из пайков. Еда была безвкусной, но дала силы. Он включил сканер и начал методично, как его учили, исследовать окружающую среду.

Атмосфера: 28% кислорода, 70% азота, следы аргона, углекислого газа и… неизвестного инертного газа с нестабильной изотопной подписью. Давление — чуть выше земного. Температура — +25 по Цельсию. Радиационный фон — в норме, если не считать слабого, но постоянного потока частиц, напоминающих тахионы, но с иной энергией. Именно они, предположил Алексей, и создавали тот самый фоновый гул.

А потом сканер зафиксировал всплеск. Не радиоволны. Что-то иное. Энергетический выброс в низкочастотном диапазоне, который обычно ассоциировался с геологической активностью. Но паттерн был слишком регулярным, слишком сложным. Исходил он примерно в километре от лагеря.

Алексей взял мультитул и маяк, который мог работать как примитивный детектор направленности, и двинулся на сигнал. Лес сгущался, свет двух солнц пробивался сквозь листву причудливыми пучками. Растительность становилась всё страннее. Появились грибы высотой с двухэтажный дом, шляпки которых мерцали, как экраны старого телевизора. Какие-то шарообразные, покрытые шипами цветы поворачивались вслед за ним, издавая тихое посвистывание.

И тут он услышал другой звук. Рёв. Низкий, угрожающий, исходящий из груди чего-то очень большого. Алексей замер, прижался к стволу одного из серебристых деревьев. Из зарослей папоротника, в сотне метров от него, вышло… существо.

Оно было размером с медведя, но на медведя не походило ничем. Его тело казалось собранным из тёмного, отливающего металлом хитина. Шесть конечностей, две задние — для опоры, четыре передние — заканчивались клешнями, каждая с длинными, серповидными когтями. Головы не было, вместо неё — конусообразный нарост с множеством фасеточных глаз, светящихся холодным зелёным светом. Существо двигалось неловко, но быстро, его клешни с лёгкостью перерубали стволы молодых деревьев. Оно что-то искало. И, кажется, уже учуяло.

Алексей медленно, не дыша, потянулся к сигнальной ракете в кармане НАЗа. Это было слабое оружие, но могло ослепить или напугать. Хитиновый зверь повернул в его сторону, фасетки замерцали быстрее. Он издал новый звук — скрежещущий, и двинулся прямо на него.

Бежать было некуда. Алексей выхватил ракету, сорвал чеку, навёл…

И мир вспыхнул синим.

Не от его ракеты. Синий, холодный, электрический свет вспыхнул между ним и чудовищем. Он вырвался из ниоткуда, сформировавшись в воздухе в виде сложного, вращающегося узора — спирали, переплетённые с угловатыми рунами. Узор завис на секунду, а затем ударил в хитиновое существо снопом молний.

Зверь взвыл от боли и ярости, его тело затрещало, от него пошёл запах гари. Он отступил, замахав клешнями, пытаясь сбить с себя энергию. В этот момент из-за деревьев вышла… девушка.

Она была высокая, стройная, одетая в одежду из мягкой, похожей на замшу кожи, украшенную вышитыми серебристыми нитями. Её волосы, цвета тёмного мёда, были заплетены в сложную косу. В руках она не держала никакого оружия. Её пальцы двигались в воздухе, быстрые и точные, как пальцы пианиста, и с каждым движением в пространстве загорались новые синие линии, складываясь в очередной узор. Её лицо было сосредоточено, глаза, серо-стального цвета, горели холодной решимостью.

Она что-то крикнула на незнакомом, мелодичном языке, и новый узор — на этот раз похожий на снежинку — ринулся к зверю. Тот, ещё дымящийся, наконец дрогнул и, издав прощальный рык, развернулся и скрылся в чаще.

Наступила тишина. Алексей стоял, всё ещё сжимая в руке неактивированную ракету, и смотрел на девушку. Она опустила руки, синие линии в воздухе погасли, растворившись, как дым. Затем она повернулась к нему. Её взгляд был оценивающим, осторожным, но без страха.

Они смотрели друг на друга: космонавт в порванном комбинезоне, с лицом, испачканным сажей и землёй, и девушка-чародейка из другого мира.

Первым нарушил молчание Алексей. Он медленно, демонстративно, положил ракету на землю и поднял пустые руки, показывая, что не представляет угрозы.

— Спасибо, — сказал он по-русски, понимая, что она не поймёт.

Она нахмурилась, её взгляд скользнул по его странной одежде, по капсуле, видневшейся сквозь деревья. Потом она что-то произнесла. Её голос был низким, мелодичным. Она повторила фразу, указывая на него, затем на себя, и, наконец, нарисовала в воздухе пальцем простую дугу — подобие улыбки. Жест был универсальным.

— Алексей, — сказал он, указывая на себя. — Алексей Филиппов.

Она внимательно посмотрела, затем коснулась своей груди.

— Элианна.

Так, на поляне под двумя солнцами, среди обломков земных технологий и сияющих следов магии, началась их встреча. Встреча, которая изменит не только их судьбы, но и судьбы двух миров.

Алексею предстояло узнать, что Элианна была одной из Хранителей Рун, и что синие узоры — не магия в сказочном смысле, а работа с энергией, которую её народ называл Эфиром. Ему предстояло понять, что его сканер зафиксировал именно всплеск её «заклинания». И ему, инженеру-рационалисту, предстояло самое сложное: признать, что на этой планете законы физики имели дополнительные, неизвестные человечеству главы. Главы, написанные на языке, который пока что понимали только такие, как Элианна.

Но первая глава его собственного выживания была написана. Она закончилась не смертью в пасти чудовища, а встречей. И это был хороший знак. Возможно, единственный хороший знак во всей этой невероятной ситуации.

Он поднял сигнальную ракету, сунул её обратно в карман, и сделал шаг навстречу Элианне, пытаясь изобразить на своём усталом лице подобие той дуги, что она нарисовала в воздухе. Улыбки.

Начинался долгий путь к пониманию. И к сигналу, который должен был прорваться сквозь бесконечность.

Глава 2

ЯЗЫК ЭФИРА

Поселение Хранителей Рун пряталось не среди деревьев, а внутри них. Гигантские серебристые исполины, которые Алексей принял за отдельные растения, на самом деле были частями единого, живого архитектурного комплекса. Их стволы, толщиной с дом, были пронизаны входами и окнами, а между ними на разной высоте были перекинуты мосты-галереи из живых, переплетённых ветвей. Всё это мерцало изнутри тем же мягким, пульсирующим светом, что и листья. Элианна провела Алексея по узкой тропе, которая неожиданно вывела к одному из таких «дворцов-деревьев». У входа, обрамлённого естественным сводом из коры, стояли двое стражей. Они были одеты похоже на Элианну, но в их одежде преобладали зелёные и коричневые тона, а в руках они держали не оружие, а посохи из тёмного дерева, увенчанные кристаллами, в которых поблёскивали те же синие руны.