Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 63)
— Знаем, — кивнул Игнат, молодой, с быстрыми глазами. — У нас на Кавказе тоже такие были. Лазутчики. Шакалы. Мы их ловили.
— Хорошо, — сказал я. — Вот ваша задача на первое время. Я дам вам список адресов. Там живут люди, которые опасны. Пока — только наблюдать. Смотреть, с кем встречаются, куда ходят, что покупают, о чём говорят. Записывать, запоминать. Через месяц доложите.
— Сделаем, ваше высочество, — Пантелей спрятал список в рукав черкески.
— И последнее, — добавил я. — Вы теперь мои. Лично мои. Жалованье — тройное против обычного. Но и спрос — особый. Если предадите — не спрячетесь нигде. Найду и под землёй.
— Мы казаки, ваше высочество, — спокойно ответил Пантелей. — Крест целовали. Слово держим.
Я кивнул. Эти не предадут.
---
Пластуны исчезли в городе. Я знал, что они где-то рядом, но не видел их. Иногда мелькала знакомая фигура в толпе — и пропадала. Иногда на столе появлялись записки с отчётами. Они работали.
Тем временем на заводах кипела работа. Первый миномёт собрали в сентябре. Чугунная труба, стальная плита, сошки — всё просто, дёшево, надёжно. Испытания прошли на полигоне под Петербургом. Мины ложились точно, рвались страшно.
— Ваше высочество, — докладывал Щукин. — Это чудо. Примитивное, но чудо. Такое оружие перевернёт войну.
— Надеюсь, — ответил я. — Сколько можете сделать к весне?
— Тысячу, ваше высочество. И мин — десять тысяч.
— Мало, — покачал я головой. — Вдвое больше. И учите солдат. В каждом полку в ротах должны быть миномётные команды.
Радиостанции тоже продвигались. Яблочков добился устойчивой связи на пятнадцать вёрст. Аппараты стали компактнее — их можно было возить на пароконной повозке.
— Ваше высочество, — рапортовал он. — Мы связали Гатчину с Петергофом. Работает без проводов, в любую погоду.
— Отлично, — похвалил я. — Теперь думайте, как сделать станции для армии. Чтобы солдат мог развернуть за час. И чтобы работали в поле, без мастерских.
— Будем думать, ваше высочество.
Торпедные катера строились на верфях в Николаеве. Дизельные двигатели для них делали в Петербурге и везли на юг. Александровский рвал и метал, требуя ускорить работы.
— Ваше высочество, — писал он в отчётах. — Первый катер спустим на воду весной. Испытания покажут, сможет ли он развить обещанные вами пятьдесят узлов.
Я молился, чтобы смог. От этого зависело многое.
---
В декабре Пантелей пришёл с докладом. Встал в дверях, как всегда незаметный, и заговорил тихо:
— Ваше высочество, вычислили мы гнездо. На Садовой, в доходном доме. Живут студенты, собираются по ночам, говорят о царе-батюшке нехорошо. Динамит прячут, проверяли — есть.
— Кто такие?
— Один — Желябов зовут, Александр. Второй — Михайлов, тоже Александр. Третья — Перовская, Софья. И другие.
У меня похолодело внутри. Желябов, Перовская, Михайлов — будущие убийцы отца. В той истории они готовили покушения годами, и в 1881 году добились своего . Сейчас был 1875-й. У них ещё ничего не готово, но они уже собираются, уже говорят, уже прячут динамит.
— Следить, — приказал я. — Круглосуточно. Каждого. Кто приходит, кто уходит, где берут взрывчатку, кто даёт деньги. Ничего не упустить.
— Слушаюсь, ваше высочество.
— И ещё, — добавил я. — Если увидят, что готовят покушение непосредственно — действовать. Любым способом. Но только если точно, без сомнений.
Пантелей кивнул и исчез.
---
Я сидел в кабинете и думал. В той истории охоту на отца вели десятилетиями. Каракозов, Березовский, Соловьёв, Желябов, Перовская, Халтурин, Гриневицкий . Одних вешали, других ссылали, но на смену приходили новые. Пока в 1881 году бомба не разорвала императора.