Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 48)
Я сел в кресло, пытаясь успокоиться. Всё идёт по-прежнему. Несмотря на все мои усилия, история не меняется. Каракозов всё равно выстрелил. Хорошо, что промахнулся.
— Поехали к папеньке, — сказал я. — Сейчас же.
---
Император был бледен, но держался.
— Никса, — сказал он, когда мы вошли. — Вот видишь, как бывает. Хотели убить.
— Папа, я... — у меня перехватило горло.
— Не надо. Всё хорошо. Бог миловал. Но ты понимаешь теперь, почему я говорил, что реформы надо делать быстро? Потому что если не мы — они сделают по-своему, кровью.
— Понимаю, папа. Понимаю.
— Твои винтовки, — вдруг усмехнулся он. — Хорошие винтовки. Надо бы побольше. И солдат учить стрелять. А то охрана моя — только шум подняла, а стрелять не умеет.
— Будет, папа. Всё будет.
Я вышел от отца с тяжёлым сердцем. История не желала меняться. Или я делал недостаточно?
---
Каракозова судили и повесили. Я не пошёл на казнь, хотя меня звали. Не мог смотреть на человека, с которым говорил когда-то, пусть даже он был террористом.
После покушения отец стал осторожнее. Реформы замедлились, консерваторы подняли голову. Но я продолжал своё дело.
В 1867 году мы запустили первый в мире дизельный электростанцию. Небольшую, на пятьдесят киловатт, но она освещала часть Невского проспекта. Люди собирались толпами, смотрели на электрические фонари, крестились.
— Чудо, — говорили они. — Господне чудо.
Я не спорил. Пусть думают что хотят.
В 1868 году я представил отцу проект реформы образования. Обязательное начальное обучение для всех, технические училища при заводах, университеты для способных крестьян. Отец подумал и согласился.
— Денег нет, — сказал он. — Но ты прав. Без грамотных людей Россия пропадёт.
Школы открывались по всей стране. Медленно, со скрипом, но открывались. Мои инженеры ездили по заводам, учили рабочих читать чертежи, считать, понимать машины.
В 1869 году умер Якоби. Я был на его похоронах, стоял у гроба и думал о том, сколько ещё успею, пока сам не уйду.
---
1870 год. Мне было двадцать семь. За спиной — десять лет работы, десятки изобретений, тысячи сделанных дел. Я стоял на балконе Зимнего дворца и смотрел на заснеженный Петербург.
— О чём задумался, Никса? — Саша подошёл неслышно.
— О жизни, Саша. О том, сколько ещё надо сделать.
— Ты и так сделал больше, чем кто-либо, — сказал он. — Винтовки, двигатели, станки, школы. Россия меняется.
— Мало, — ответил я. — Очень мало. Впереди ещё столько...
— Не торопись, брат. Жизнь длинная.
Я посмотрел на него. Если бы он знал, что в той истории, откуда я пришёл, ему оставалось жить всего одиннадцать лет. Что он умрёт в сорок девять от болезни почек. Что его сын станет последним императором.
— Саша, — сказал я. — Ты береги себя. Хорошо береги.
— Опять ты за своё, — улыбнулся он. — Ладно, пойдём в дом, замёрзнешь.
Я обнял его и пошёл следом. Впереди была новая эпоха. Эпоха, которую я строил своими руками.
И, кажется, у меня получалось.