Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 42)

— Надо, Оленька. Очень надо. Потому что если я не буду знать, как делается оружие, то не смогу понять, почему его не хватает, когда начинается война.

---

Утром я попросил аудиенции у отца. Александр Второй принял меня в своём кабинете — огромном, заваленном бумагами, с портретами предков на стенах.

— Никса, — устало сказал он. — Ты опять с какими-то идеями? Я слышал, ты ночи напролёт сидишь с чертежами.

— Да, папа. У меня есть важное предложение.

— Говори.

Я глубоко вздохнул.

— Папа, наше стрелковое оружие устарело. Винтовки, которыми вооружена армия — это вчерашний день. Американцы уже делают нарезные, заряжающиеся с казны. У французов есть игольчатые винтовки. А у нас — всё ещё дульнозарядные, с бумажными патронами.

Отец нахмурился.

— Мы закупили партию винтовок Карле. Переделываем старые.

— Мало, папа. Очень мало. И качество не то. Нам нужно своё оружие. Русское. Лучшее в мире.

— И ты знаешь, как его сделать?

— Знаю, — твёрдо сказал я. — Я помню чертежи. Одной винтовки, которая будет стрелять на тысячу шагов, не бояться грязи, разбираться за минуту. И делать её можно будет на станках, которые я тоже помню.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом.

— Откуда, Никса? Откуда ты это знаешь?

Я был готов к этому вопросу.

— Помните, я болел два года назад? У меня была горячка. И во сне мне будто показывали чертежи. Много чертежей. Я думал, это бред. Но потом начал рисовать по памяти — и получается. Видимо, Господь надоумил.

Отец перекрестился.

— Чудны дела Твои, Господи... — пробормотал он. — Хорошо, сын. Рисуй свои чертежи. Я дам тебе людей — лучших оружейников, инженеров. Если получится — благословлю. Если нет — хоть попытаемся.

— Спасибо, папа.

— Только не зарывайся, — добавил он. — Учёба — прежде всего. Чичерин жалуется, что ты прогуливаешь его лекции.

— Я наверстаю, папа. Обещаю.

---

Через неделю в моей приёмной собрались люди, которых я вызвал через военное министерство. Андрей Александрович, начальник Тульского оружейного завода. Полковник Горлов, известный оружейник. Капитан Гуниус, специалист по нарезному оружию. И молодой штабс-капитан Сергей Иванович Мосин.

Я замер, увидев Мосина. Того самого, который через двадцать девять лет создаст легендарную трёхлинейку. Сейчас ему было всего тринадцать — он учился в кадетском корпусе. А в кабинете стоял совсем другой человек.

— Сергей Иванович, — спросил я осторожно, — вы не родственник капитана Мосина из Тулы?

— Есть такой родственник, а что?

— Ничего, — улыбнулся я. — Просто слышал, что у него сын подаёт большие надежды.

— Сашка? — рассмеялся капитан. — Ему тринадцать, какие надежды? Хотя учится хорошо, это правда.

Я кивнул. Значит, Мосин ещё ребёнок. А отцу, возможно, суждено сыграть свою роль раньше, чем в той истории.

— Господа, — сказал я, раскладывая чертежи на столе. — Прошу взглянуть.

Они склонились над бумагами. Я рисовал несколько ночей, напрягая память до предела. Школьный тир, уроки НВП, разобранная винтовка Мосина — все детали, все размеры всплывали в голове, как будто я держал чертёж перед глазами.

— Что это, ваше высочество? — спросил начальник Тульского завода.