Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 39)

Саша посмотрел на меня серьезно.

— Тогда я буду помогать, — сказал он. — Чем смогу.

— Помогай, — улыбнулся я. — Учись, читай, думай. Это самая лучшая помощь.

Мы сидели у окна и смотрели на салют. В небе взрывались разноцветные огни, отражаясь в снегу.

— Красиво, — сказал Саша.

— Красиво, — согласился я. — И пусть так будет всегда.

---

В январе пришло известие, которое меня потрясло. В Лондоне умер принц Альберт, муж королевы Виктории. Ему было всего сорок два. Казалось бы, какое мне дело до английского принца? Но я знал, что его смерть изменит ход европейской истории. Виктория уйдет в траур на десятилетия, Англия замкнется в себе, а это повлияет на баланс сил в Европе.

— Ваше высочество, — Ольга застала меня задумчивым. — Вы о чем-то грустите?

— Об Англии, Оленька. Об истории. О том, как случайности меняют судьбы народов.

Она не поняла, но кивнула.

— Вы странный, ваше высочество. Всегда думаете о чем-то далеком.

— О будущем, Оленька. Только о будущем.

---

В феврале я снова встретился с Умовым. Он показал мне новые результаты.

— Ваше высочество, мы добились устойчивой передачи сигнала на сто саженей! — радостно сообщил он. — И научились различать точки и тире.

— Покажите!

Мы пошли в лабораторию. Умов установил передатчик в одной комнате, приемник — в другой. Нажал ключ — и на ленте приемного аппарата поползли точки и тире.

— Что это? — спросил я.

— Просто тестовый сигнал, ваше высочество. Мы пока не умеем передавать осмысленные сообщения.

— Научитесь, — сказал я. — Обязательно научитесь. А теперь представьте, что такие аппараты стоят на кораблях. Капитан может связаться с берегом, с другими кораблями, с адмиралом. Как изменится управление флотом!

Умов кивнул.

— Я думал об этом, ваше высочество. Но пока наш аппарат слишком громоздкий и ненадежный.

— Значит, надо делать меньше и надежнее. И быстрее. Время не ждет.

---

В марте я познакомился с человеком, который занимался совсем другой областью — химией. Александр Абрамович Воскресенский, профессор Петербургского университета, учитель Менделеева.

— Ваше высочество, — говорил он. — Химия — это будущее промышленности. Из каменного угля мы можем получать красители, лекарства, взрывчатку. Из нефти — керосин, масла, и еще бог знает что.

— А из нефти можно делать топливо для двигателей? — спросил я.

— Для каких двигателей?

— Для таких, где топливо сгорает внутри цилиндра, а не снаружи.

Воскресенский задумался.

— Теоретически — да. Нефть можно перегонять, получать легкие фракции, которые будут испаряться и воспламеняться. Но таких двигателей пока нет.