Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 36)

В марте я добился аудиенции у отца. Александр Второй слушал меня с интересом, но и с некоторым сомнением.

— Никса, я понимаю твое увлечение наукой, — сказал он. — Это похвально. Но зачем такие траты? Лаборатория, оборудование, жалованье ученым — это тысячи рублей.

— Папа, — сказал я горячо. — Через двадцать лет эти тысячи обернутся миллионами. Если мы не будем развивать науку, нас обгонят европейцы. И тогда мы будем покупать их технологии, их машины, их оружие. А если мы создадим свое — будем продавать.

Отец задумался.

— Ты слишком молод, чтобы так рассуждать, — сказал он. — Но в твоих словах есть резон. Хорошо, я дам разрешение. Но с условием — ты будешь отчитываться мне лично о каждом потраченном рубле.

— Спасибо, папа!

— И еще, — добавил он. — Не забывай о других науках. История, право, языки — это тоже важно.

— Не забуду, папа. Обещаю.

---

Лаборатория открылась в мае. Разместили ее в здании Академии наук, выделили несколько комнат, закупили оборудование. Умов стал заведующим, Яблочков — его помощником. Якоби обещал консультировать.

На открытие собрался весь цвет петербургской науки. Чебышев, Ленц, Струве, Куторга — имена, которые я знал из учебников, теперь стояли передо мной живые.

— Ваше высочество, — сказал Умов, перерезая ленточку. — Мы сделаем все, чтобы оправдать ваше доверие. Россия будет первой в изучении электромагнитных волн.

Я улыбался и кивал, а сам думал о том, что через тридцать пять лет Попов действительно сделает Россию первой. Если, конечно, к тому времени не случится революция, не развалится империя, не погибнет все, что мы создаем.

— Господа, — сказал я, обращаясь к собравшимся. — Я хочу сказать вам одну вещь. Наука — это не просто знание. Это сила. Это возможность делать жизнь лучше. Это будущее нашей страны. Я верю, что вместе мы сможем изменить Россию. Сделать ее не только великой державой, но и великой цивилизацией. Спасибо, что вы здесь.

Они аплодировали. А я стоял и думал о том, что, может быть, у меня действительно получится.

---

Летом 1861 года произошло событие, которое всколыхнуло всю Россию — отмена крепостного права. Манифест 19 февраля был оглашен в церквях, зачитан на площадях, обсуждаем везде — от дворцов до крестьянских изб.

Я слушал чтение манифеста в Зимнем, стоя рядом с отцом. Он был бледен, но держался твердо.

— Никса, — шепнул он мне. — Это только начало. Самое трудное впереди.

— Я знаю, папа.

— Ты понимаешь, что теперь будет?

— Понимаю. Крестьяне недовольны, что земли мало. Помещики недовольны, что землю отобрали. Революционеры будут подстрекать к бунту. Нам нужно быть готовыми.

Отец посмотрел на меня с удивлением.

— Откуда ты это знаешь?

— Из книг, папа. И из разговоров с умными людьми.

— Ты прав, — вздохнул он. — Во всем прав. Но выбора у нас не было. Если бы мы не отменили крепостное право сверху, его отменили бы снизу. Кровью.

— Я знаю, папа. Вы сделали правильно.

После церемонии ко мне подошел Чичерин.

— Ваше высочество, — сказал он тихо. — Теперь начинается настоящая работа. Реформа — это не бумага. Реформа — это десятки лет труда. Крестьян надо поднимать, учить, приучать к свободе. Помещиков надо успокаивать, заставлять работать по-новому. Чиновников — контролировать, чтобы не воровали.

— Я готов, Борис Николаевич.

— Готовы, — кивнул он. — Я вижу. Но одной готовности мало. Нужно знание. Много знания. И терпение.

---

В августе я снова встретился с Яблочковым. Он приехал из лаборатории возбужденный, с какими-то бумагами в руках.