Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 25)

Школы открывались по всей стране. Медленно, со скрипом, но открывались. Мои инженеры ездили по заводам, учили рабочих читать чертежи, считать, понимать машины.

В 1869 году умер Якоби. Я был на его похоронах, стоял у гроба и думал о том, сколько ещё успею, пока сам не уйду.

---

1870 год. Мне было двадцать семь. За спиной — десять лет работы, десятки изобретений, тысячи сделанных дел. Я стоял на балконе Зимнего дворца и смотрел на заснеженный Петербург.

— О чём задумался, Никса? — Саша подошёл неслышно.

— О жизни, Саша. О том, сколько ещё надо сделать.

— Ты и так сделал больше, чем кто-либо, — сказал он. — Винтовки, двигатели, станки, школы. Россия меняется.

— Мало, — ответил я. — Очень мало. Впереди ещё столько...

— Не торопись, брат. Жизнь длинная.

Я посмотрел на него. Если бы он знал, что в той истории, откуда я пришёл, ему оставалось жить всего одиннадцать лет. Что он умрёт в сорок девять от болезни почек. Что его сын станет последним императором.

— Саша, — сказал я. — Ты береги себя. Хорошо береги.

— Опять ты за своё, — улыбнулся он. — Ладно, пойдём в дом, замёрзнешь.

Я обнял его и пошёл следом. Впереди была новая эпоха. Эпоха, которую я строил своими руками.

И, кажется, у меня получалось.

---

Продолжение следует...

Глава 6

Выбор сердца и воля судьбы

1871 год. Петербург встречал весну звоном капели и криками грачей. Я стоял у окна своего кабинета в Зимнем дворце и смотрел, как Нева взламывает лед — мощно, неудержимо, как сама жизнь. За спиной на столе громоздились чертежи, отчеты с заводов, письма от ученых. Десять лет работы изменили Россию больше, чем за полвека до этого. Трехлинейка уже стала основным оружием армии. Дизельные двигатели стучали на фабриках. Станки 1К62, которые я назвал в честь года своего попадания, работали по всей империи.

Но сегодня меня ждал разговор, которого я боялся больше, чем покушений и интриг.

— Ваше высочество, — Ольга вошла бесшумно, как всегда. — Император просит вас пожаловать к нему в кабинет.

— Знаю, Оленька. Иду.

Я поправил мундир и направился к отцу. Коридоры Зимнего я знал теперь как свои пять пальцев. Портреты предков, зеркала в золоченых рамах, лакеи в ливреях — все это стало привычным, почти родным. Но сегодня сердце билось чаще обычного.

Отец сидел за своим огромным столом, заваленным бумагами. Рядом стояла мать — императрица Мария Александровна выглядела взволнованной.

— Никса, — начал отец без предисловий. — Тебе двадцать семь лет. Пора жениться.

Я вздохнул. Знал, что этот день настанет. И оттягивал это событие, относительно "того" времени.

— Понимаю, папа.

— Мы долго думали, — продолжила мать. — Перебирали европейские дворы. Есть несколько кандидатур. Но ты должен выбрать сам. Это твоя жена, твоя судьба.

— Кто именно, маменька?

Отец развернул бумагу.

— Первый вариант — германские принцессы. Их достаточно много, чтобы ты мог выбрать себе жену, которая понравится. Союз с Германией усилил бы наши позиции в Европе.

Я поморщился. Германия очень серьезный игрок и брак с Гогенцоллернами означал бы втягивание в их игры.

— Второй — принцесса Луиза Саксен-Кобург-Готская, дочь королевы Виктории. Англия — наш давний соперник, но союз мог бы смягчить противоречия.

— Третий? — спросил я.

— Третья — принцесса Мария София Фредерика Дагмар Датская, — мягко сказала мать. — Дочь короля Кристиана Девятого. Та самая, с которой вы переписывались все эти годы.

Я замер. Дагмар. Минни. Та самая девочка, что присылала мне трогательные письма после моей болезни. Та, с которой мы обменялись десятками посланий за эти годы — сначала официальных, потом все более теплых. Я никому не говорил об этой переписке, но мать, кажется, знала все.

— Дагмар, — повторил я. — Ей сейчас... двадцать четыре?

— Двадцать четыре, — кивнула мать. — Она до сих пор не замужем. Говорят, ждет. Сама не знает кого, но ждет.

Я вспомнил ее последнее письмо, полученное месяц назад: «Мне иногда кажется, что мы знакомы тысячу лет, хотя видели друг друга только на портретах. Я молюсь за вас каждый вечер, ваше высочество. Мне почему-то кажется, что наши судьбы связаны».

— А другие? — спросил я, чтобы скрыть волнение. — Есть еще?

— Есть принцесса Ольга Константиновна, наша, греческая, — сказал отец. — Двоюродная сестра. Но церковь не одобряет браки такой степени родства. Придется просить разрешения Синода.

— Не надо, — покачал я головой. — Не хочу проблем с церковью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.