Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 24)

— Паровоз будет, но с дизелем, — сказал я. — Представьте: не нужно возить уголь и воду, достаточно бака с нефтью. Тепловоз сможет пройти тысячи вёрст без заправки.

Они молчали, переваривая услышанное.

— Ваше высочество, — осторожно спросил Александр Гаврилович. — Откуда вы всё это знаете?

— Мечтаю, — улыбнулся я. — Мечтаю и рисую. А вы — делайте.

---

Работа над дизелем началась в июне. Я выделил мастерскую, закупил материалы, нанял лучших слесарей. Николай Оттович взялся за расчёты, Александр Гаврилович — за конструирование, Павел Осипович — за изготовление деталей.

Первый цилиндр разорвало на испытаниях. Хорошо, что никого не убило — только контузило одного рабочего. Второй держался, но поршень заклинило. Третий работал, но топливо не воспламенялось.

— Ваше высочество, — жаловался Николай Оттович. — Мы не можем добиться нужной температуры сжатия. Воздух нагревается, но недостаточно.

— Значит, надо повысить степень сжатия, — отвечал я. — Или подогревать впускной воздух.

— Подогревать? Зачем?

— Чтобы облегчить воспламенение. Можно пропускать воздух через выхлопной коллектор перед впуском.

— Сделаем.

Через месяц получилось. Маленький одноцилиндровый двигатель затарахтел, задымил и — заработал. Сам, без постороннего источника воспламенения, на сырой нефти.

— Работает! — заорал Александр Гаврилович. — Ваше высочество, работает!

Я смотрел на это чудо техники и не верил своим глазам. Первый в мире дизельный двигатель. На двадцать пять лет раньше срока.

— Сколько лошадиных сил? — спросил я.

— Пять, — ответил Николай Оттович. — Пока пять. Но если увеличить цилиндр, будет больше.

— Хватит и пяти. Теперь надо доводить до ума. Делать надёжным, экономичным, пригодным для производства.

— Сделаем, ваше высочество. Теперь сделаем обязательно.

---

К концу 1864 года у нас работало уже три двигателя. Один — на заводе, качал воду из Невы. Второй — в мастерской, крутил станки. Третий — экспериментальный, с изменяемой степенью сжатия, для отработки режимов.

Слухи о новом двигателе дошли до Академии наук. Ко мне приехал Якоби, посмотрел, покрутил головой.

— Невероятно, ваше высочество. Просто невероятно. Вы понимаете, что вы сделали?

— Понимаю, Борис Семёнович. Понимаю.

— Если поставить такой двигатель на корабль — не нужны будут паровые машины с их котлами и углем. Экономия, дальность плавания...

— Именно, — кивнул я. — Но сначала надо довести до ума. И делать их много, на заводах.

— А патент? Вы подали заявку на патент?

— Нет ещё. Думал, может, не надо.

— Надо, ваше высочество! Обязательно надо! Иначе англичане или немцы узнают и украдут идею.

Я задумался. Дизель в оригинальной истории запатентовал свои идеи в 1890-х. Если я запатентую сейчас — кто сможет оспорить?

— Хорошо, — сказал я. — Подадим заявку. И в России, и в Европе.

---

Винтовка тем временем пошла в серию. Тульский, Ижевский, Сестрорецкий заводы переходили на новые станки. К концу 1865 года армия получила первые пятьдесят тысяч трёхлинеек. Солдаты были в восторге.

— Легкая, — говорили они. — И бьет далеко. И не заедает.

На полигонах испытывали новые патроны — с бездымным порохом. Я подсказал химикам, как его делать, и через год у нас был свой пироксилин.

Всё шло хорошо. Даже слишком хорошо.

---

В январе 1866 года случилось то, чего я боялся всё это время.

Утром, когда я собирался на завод, в комнату вбежал Саша.

— Никса! Стреляли в папеньку!

У меня оборвалось сердце.

— Что? Где? Когда?

— В Летнем саду, час назад. Какой-то человек выстрелил из пистолета, но промахнулся. Папенька жив, жив!

Я выдохнул. Жив. Значит, история повторилась — первое покушение на Александра Второго было в 1866 году, стрелял Каракозов. Но Каракозов? Тот самый студент, с которым я говорил на катке?

— Кто стрелял?

— Какой-то Каракозов, — ответил Саша. — Схватили его. Говорят, из революционеров.

Я сел в кресло, пытаясь успокоиться. Всё идёт по-прежнему. Несмотря на все мои усилия, история не меняется. Каракозов всё равно выстрелил. Хорошо, что промахнулся.

— Поехали к папеньке, — сказал я. — Сейчас же.

---

Император был бледен, но держался.

— Никса, — сказал он, когда мы вошли. — Вот видишь, как бывает. Хотели убить.

— Папа, я... — у меня перехватило горло.

— Не надо. Всё хорошо. Бог миловал. Но ты понимаешь теперь, почему я говорил, что реформы надо делать быстро? Потому что если не мы — они сделают по-своему, кровью.

— Понимаю, папа. Понимаю.

— Твои винтовки, — вдруг усмехнулся он. — Хорошие винтовки. Надо бы побольше. И солдат учить стрелять. А то охрана моя — только шум подняла, а стрелять не умеет.

— Будет, папа. Всё будет.

Я вышел от отца с тяжёлым сердцем. История не желала меняться. Или я делал недостаточно?

---

Каракозова судили и повесили. Я не пошёл на казнь, хотя меня звали. Не мог смотреть на человека, с которым говорил когда-то, пусть даже он был террористом.

После покушения отец стал осторожнее. Реформы замедлились, консерваторы подняли голову. Но я продолжал своё дело.

В 1867 году мы запустили первый в мире дизельный электростанцию. Небольшую, на пятьдесят киловатт, но она освещала часть Невского проспекта. Люди собирались толпами, смотрели на электрические фонари, крестились.

— Чудо, — говорили они. — Господне чудо.

Я не спорил. Пусть думают что хотят.

В 1868 году я представил отцу проект реформы образования. Обязательное начальное обучение для всех, технические училища при заводах, университеты для способных крестьян. Отец подумал и согласился.

— Денег нет, — сказал он. — Но ты прав. Без грамотных людей Россия пропадёт.