Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 201)

— А наши?

— Наши подлодки уже на позициях. Авианосцы подняли самолеты. Торпедные катера вышли в море. Через час, государь, здесь начнется такое, что японцы будут вспоминать этот день до конца жизни.

Я кивнул. Макаров не любил пустых обещаний. Если он говорил — значит, так и будет.

— Степан Осипович, — сказал я, — вы командовали при Босфоре. Вы топили английские броненосцы, когда весь мир считал их непобедимыми. Сейчас перед вами японцы. Они слабее англичан, но их больше. И они хотят отомстить за 1895 год.

— Пусть хотят, государь, — усмехнулся Макаров. — Мы им устроим такую месть, что своих не узнают.

Он повернулся к офицерам связи.

— Сигнал флоту: «Приготовиться к бою. Подлодкам — занять позиции для атаки. Торпедным катерам — выдвигаться по готовности. Авиации — взлетать. Начинаем через час».

А я смотрел на Владивосток и думал о том, что там, в городе, сейчас могут гибнуть люди. Русские люди. Мои люди. И я должен был их защитить.

— Государь, — Макаров тронул меня за локоть. — Вам лучше спуститься в бронированную рубку. Сейчас начнется.

— Нет, Степан Осипович, — ответил я. — Я останусь здесь. Солдаты должны видеть своего императора. Даже если им суждено погибнуть, они должны знать, что я с ними.

Макаров хотел возразить, но передумал. Только покачал головой и вернулся к командованию.

---

Первыми ударили подводные лодки.

Их было двадцать — новейшие субмарины типа «Касатка», оснащенные дизельными двигателями и торпедными аппаратами. Они уже несколько суток дежурили на подходах к Владивостоку, скрываясь в глубинах Японского моря, и теперь, получив приказ - дождавшись подхода японской эскадры, начали охоту.

Японский флот подходил к проливу Босфор Восточный растянутой колонной. Впереди шли миноносцы — легкие, быстрые кораблики, которые должны были обнаруживать подводные лодки и сбрасывать на них глубинные бомбы. За ними — крейсера, потом броненосцы, и в арьергарде — три огромных дредноута, гордость японского императорского флота.

Но японцы не знали одного: наши подводные лодки умели не только сидеть под водой, но и атаковать из-под воды с такой точностью, о которой они даже не подозревали. Новейшие перископы, гирокомпасы, торпеды с увеличенным зарядом — все это было нашим секретным оружием.

Первая торпеда ударила в головной японский броненосец «Фудзи» в 14:35 по владивостокскому времени.

Взрыв был чудовищным. Почти три пуда взрывчатки разорвали обшивку корабля ниже ватерлинии. В пробоину хлынула вода, и броненосец начал медленно крениться на правый борт. Японцы заметались по палубе, пытаясь спасти тонущий корабль, но было поздно — через десять минут «Фудзи» перевернулся и затонул, унося с собой более пятисот моряков.

Японская эскадра пришла в смятение. Миноносцы бросились искать подводные лодки, сбрасывая глубинные бомбы куда попало. Но наши субмарины уже ушли на глубину, ускользнув от преследования.

А вторая волна атаки уже начиналась.

Торпедные катера — маленькие, быстрые, почти незаметные на волнах — вырвались из-за мыса Тобизина на полной скорости. Их было тридцать — тридцать стальных ос, каждая с двумя торпедами и пулеметами. Они неслись прямо на японские дредноуты, игнорируя огонь крейсеров и миноносцев.

Я смотрел на это с мостика «Александра III» и не верил своим глазам. Катера шли со скоростью сорок пять узлов — никто в мире не мог так быстро ходить по воде. Они петляли, уклоняясь от снарядов, и с каждым мгновением приближались к цели.

— Боже мой, — прошептал рядом кто-то из офицеров. — Они же все погибнут.

Но они не погибли. Первая волна катеров — десять машин — проскочила сквозь завесу огня и выпустила торпеды по головному дредноуту «Кавати». Четыре торпеды попали в цель. Две — в нос, одна — в центр, еще одна — в корму.

«Кавати» вздрогнул, остановился и начал медленно погружаться в воду. Тысячи тонн стали уходили в пучину, увлекая за собой японских моряков.

Вторая волна катеров атаковала второй дредноут — «Сетцу». Три торпеды попали в борт, но корабль держался. Японцы отчаянно отстреливались, но катера были слишком быстры, слишком маневренны.

Третья волна добила «Сетцу» и принялась за крейсеров.

К этому моменту в небе появились наши самолеты. Авианосцы «Россия» и «Слава» подняли в воздух сорок бомбардировщиков, каждый с двумя пудами бомб. Они обрушились на японские корабли с высоты, сбрасывая смертоносный груз на палубы, надстройки, орудийные башни.

Один из бомбардировщиков — пилотируемый молодым лейтенантом — спикировал прямо на японский крейсер «Тонэ» и сбросил бомбы с предельно малой высоты. Крейсер взорвался, разломившись на две части.

Я смотрел на это побоище и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Японский флот, еще час назад казавшийся непобедимым, таял на глазах. Броненосцы горели, дредноуты тонули, крейсера взрывались, миноносцы пытались спастись бегством.

— Государь, — Макаров повернулся ко мне с лицом, светящимся торжеством, — японский флот перестал существовать. Остатки добивают наши корабли. Через час в бухте, на поверхности, не останется ни одного вражеского вымпела.

Я кивнул, не в силах говорить. Победа. Полная, абсолютная победа на море. Такой не было даже при Босфоре.

Но война только начиналась.