Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 181)

— Пока только порошок, ваше величество. Сплошной металл получить трудно — нужны огромные температуры, вакуум, сложное оборудование. Но мы работаем.

— Работайте. Титан нам пригодится для ракет. И для подводных лодок. И для самолетов.

— Будем, ваше величество.

Я смотрел на серый порошок и думал о том, что через двадцать лет из этого порошка будут делать корпуса космических кораблей. Но до космоса еще далеко. Сначала — война.

Сцена 6. Магнитка, август 1914 года

Магнитогорск в этой истории строился на десять лет раньше, чем в моей. Гора Магнитная, чистое железо, уголь Кузбасса — все это соединилось в единый комплекс.

Я приехал на стройку, когда первые домны уже поднимались к небу. Главный инженер Александр Александрович Байков встречал меня на насыпной площадке.

— Ваше величество, — говорил он, — через год запустим первую домну. Через пять лет это будет крупнейший металлургический завод в мире. Десять миллионов пудов стали в год.

— Для чего эта сталь? — спросил я.

— Для танков, ваше величество. Для броненосцев. Для рельсов. Для всего.

— Хорошо. Но нам нужны не просто танки. Нам нужны сплавы. Легкие, прочные, жаропрочные.

— Будем делать, ваше величество. У нас есть лаборатории, есть ученые, есть ваши чертежи.

Я кивнул. Чертежи из будущего работали. Но их надо было воплощать в жизнь. И это делали они — инженеры, рабочие, ученые.

---

Часть 3. Винтокрылые машины

Сцена 7. Москва, сентябрь 1914 года

Борис Николаевич Юрьев был молодым инженером, но уже известным своими работами по вертолетам. Я пригласил его в Москву, в специальное конструкторское бюро при заводе Жуковского.

— Борис Николаевич, — сказал я, разворачивая чертежи, — вот то, над чем вы будете работать.

Юрьев склонился над бумагами. Глаза его расширились.

— Ваше величество... Это же... Это вертолет? Но такой сложный... Два винта, автомат перекоса, рулевой винт...

— Да, — кивнул я. — Это вертолет. Он может взлетать вертикально, висеть на месте, летать в любую сторону. Для армии это бесценно — разведка, связь, перевозка раненых.

— Но это невероятно сложно, ваше величество. Двигатель, трансмиссия, управление...

— Справитесь, — уверенно сказал я. — У вас есть голова, есть руки, есть завод. И моя поддержка.

Юрьев смотрел на чертежи, и в глазах его горел огонь.

— Я сделаю, ваше величество, — сказал он. — Клянусь.

Сцена 8. Первый полет, март 1915 года

Через полгода я снова приехал в Москву, на испытательный аэродром. Там, в ангаре, стояло нечто, похожее на стрекозу — длинный фюзеляж, два огромных винта над кабиной, маленький винт на хвосте.

— Ваше величество, — Юрьев сиял, — Ц-1, цесаревич-1. Назвали в честь вашего сына. Вес — полтонны, двигатель — сто лошадиных сил, скорость — сто верст в час.

— Кто будет испытывать?

— Я сам, ваше величество.

Юрьев надел шлем, забрался в кабину. Двигатель заурчал, винты завращались быстрее, быстрее, и вдруг машина оторвалась от земли.

— Летит! — закричали вокруг. — Летит!