Сергей Свой – Николай Второй сын Александра Второго (страница 155)

— Дожили, ваше благородие. Прямо как в сказке.

— В сказке, — усмехнулся Саша. — Кровавой сказке.

Вечером я приехал в Берлин. Меня встречали союзники — Жоффр, Фош, английские генералы.

— Ваше величество, — сказал Жоффр, — вы сделали невозможное. Россия спасла Европу.

— Россия спасла себя, — ответил я. — А Европа пусть думает, как жить дальше.

Я проехал по городу, посмотрел на разрушенные дома, на голодных людей, на серые лица. Война кончилась. Миллионы погибли. Империи рухнули.

Но Россия выстояла.

Сцена 22. Возвращение домой

Осенью 1907 года мы вернулись в Петербург. Город встречал нас колокольным звоном, цветами, слезами. На Дворцовой площади собрались тысячи людей.

Я вышел на балкон Зимнего дворца. Рядом стояли Дагмар, Саша, Ольга, Ксения.

— Россия! — крикнул я. — Мы победили!

— Ура-а-а! — заревела толпа.

Я смотрел на них и думал о том, что все эти годы были не зря. О том, сколько жизней положено, сколько крови пролито. О том, что теперь у нас есть мир. Надолго ли?

Дагмар взяла меня за руку:

— Ты устал, Никса.

— Устал, Минни. Очень устал.

— Иди домой. Там дети, там я, там покой.

Я поцеловал ее и пошел в комнаты. За окнами гремело «ура», гудели пароходы на Неве, звонили колокола.

Россия праздновала победу.

---

Глава 21

Тени нового мира

Часть 1. Мир, который мы построили

Сцена 1. Петербург, Зимний дворец, январь 1908 года

За окнами Зимнего дворца кружил снег, заметая Дворцовую площадь сугробами. В камине потрескивали дрова, в высоких зеркалах отражался свет люстр, и весь огромный зал казался уютным и теплым после трех лет войны, холода и смерти.

Я сидел в кресле у камина и смотрел на огонь. Рядом, на низком столике, лежали свежие газеты — русские, немецкие, французские, английские. Заголовки кричали о мире, о победе, о новом устройстве Европы.

— Ваше величество, — вошел Пантелей с подносом, — чай, как вы любите, с бергамотом.

— Спасибо, Пантелей. Садись рядом.

Пластун осторожно присел на краешек кресла. За двадцать пять лет службы он так и не научился чувствовать себя свободно в царских покоях.

— Ты видел газеты? — спросил я, кивая на стопку.

— Видел, ваше величество. Врут, наверное, как всегда.

— Английские врут, — усмехнулся я. — Немецкие плачут. Французские ликуют. А наши... наши пишут правду. Почти.